98 >

     Выяснилось,  что  Мейзи решительно отринула его совет серьезно заняться
рисунком. Она горячо увлеклась нелепой затеей написать "прелестную головку".
Дик не без труда сдержал досаду.
     - Тогда что толку давать тебе советы? - сказал он язвительно.
     - Но ведь я  пишу картину -  настоящую картину,  и я уверена,  что Ками
позволит мне выставить ее в Салоне. Надеюсь, ты не против?
     - Нет, отчего же. Но ведь ты не успеешь к открытию выставки.
     Мейзи несколько смутилась. Ей стало не по себе.
     - Из-за  этой  выставки мы  уезжаем во  Францию на  месяц  раньше,  чем
предполагалось.  Здесь я  только подготовлю эскиз для картины,  а  закончу в
студии Ками.
     У  Дика замерло сердце,  и  он готов был в  негодовании развенчать свою
королеву,  хотя она  всегда безупречна.  "Именно теперь,  когда я  возомнил,
будто мне удалось чего-то достичь, она уезжает ловить журавля в небе. Этак и
рехнуться недолго!"
     Но спорить не приходилось,  потому что рыжеволосая была тут как тут,  в
мастерской. И Дик ограничился лишь взглядом, полным неизъяснимой укоризны.
     - Жаль,  -  сказал он,  -  по-моему,  ты совершаешь ошибку. Но какую же
картину ты задумала написать?
     - Свой замысел я почерпнула из одной книги.
     - Это уже плохо.  Никак не  годится писать картины по книгам.  И  кроме
того...
     - Дело было так,  -  объяснила рыжеволосая,  стоя у него за спиной. - Я
читала Мейзи вслух "Град беспросветной ночи". Вы знаете эту книгу?
     - Более или  менее.  Боюсь,  что  я  высказался опрометчиво.  Там  есть
живописные места. Что же пленило ее воображение?
     - Образ Меланхолии:

                Напряжены ее крыла,
                Могучие, как у орла,
                И все ж они земной гордыни бремя
                Подъять бессильны в высь небес.

И дальше. (Мейзи, дорогая, принеси чай.)

                Печать раздумий скорбных на челе,
                У пояса ключи, наряд не ослепляет,
                Хоть в пышных складках весь, он неприступно строг
                И тяжек, как свинец, от головы до ног,
                Ступни ж безжалостно всех слабых попирают.

     В  голосе  девушки  звучало  ленивое презрение,  которого она  даже  не
пыталась скрыть. Дик поморщился.
     - Но ведь это уже сделал один скромный художник,  некто Дюрер, - сказал
он. - Как там говорится в стихах?

                Уж три столетия и шесть десятков лет
                Плоды его фантазии нетленны.

     С таким же успехом можно заново писать "Гамлета". Пустая трата времени.

Следующая

98 >