97 >

должен  был  вслепую выбираться оттуда,  а  это,  бедняжка,  показалось тебе
обидным.  Ну,  не беда. Sic volo, sic jubeo, stet pro ratione voluntas* и не
фыркай мне в лицо, потому что я изъясняюсь по-латыни. Спокойной ночи.
     ______________
     * Так хочу, так повелеваю, пусть воля заменит доводы рассудка (лат.).

     И он вышел.
     - Поделом же тебе, - сказал Нильгау. - Я предупреждал, что бесполезно с
ним спорить. Ему это не по нраву.
     - В  таком случае он  изругал бы  меня  на  чем  свет стоит.  Ничего не
понимаю.  Ему не сидится на месте,  он весь как в лихорадке,  но упорствует.
Надеюсь,  по  крайности,  что в  один прекрасный день ему не придется уехать
вопреки собственному желанию, - сказал Торпенхау.


     Очутившись у  себя,  Дик задался вопросом -  и вопрос этот заключался в
том,  стоит ли весь мир,  и все,  что есть на лике его, и жгучее желание все
это увидеть, единственного трехпенсовика, брошенного в Темзу.
     "Так вышло потому, что я посмотрел на море, и недостойно даже думать об
этом,  -  решил он.  -  В конце концов,  когда у нас будет медовый месяц, мы
совершим свадебное путешествие -  но поедем не слишком далеко.  И  все же...
все же я не знал, что море обладает надо мной столь неодолимой властью. Пока
Мейзи была рядом,  это не так остро чувствовалось. Виноваты треклятые песни.
Вот он опять горланит".
     Но Нильгау на сей раз запел "Ноктюрн для Джулии" Геррика, и Дик, не дав
ему закончить,  вновь появился на  пороге,  не вполне одетый,  но совершенно
спокойный,  невозмутимый и  жаждущий выпивки.  Его  порыв нахлынул и  иссяк,
подобно тому, как у форта Килинг за приливом неотвратимо следует отлив.


                                  Глава IX

                                    Если я глину простую взял
                                       И ей искусно форму придал,
                                    Получился бог, не простой комок, -
                                       Тем больше славы на долю мою.

                                    Если ты глину простую взял
                                       И руками ее нечистыми мял,
                                    Напрасен твой труд, он ляжет под спуд, -
                                       Тем больше позора на долю твою.

     Всю  следующую неделю  Дик  не  притрагивался к  работе.  Наконец снова
наступило  воскресенье.  Этого  дня  он  всякий  раз  ожидал  с  робостью  и
нетерпением,  но с тех пор как рыжеволосая нарисовала его портрет, он ощущал
в душе гораздо более робости, чем нетерпения.

Следующая

97 >