95 >

затрещали от  натуги;  когда же враги,  изнемогая от смеха,  обессилели,  он
принялся с  такой яростью колотить их по головам диванной подушкой,  что она
лопнула по  швам  и  перья разлетелись во  все  стороны,  после чего Дружок,
который сражался за Торпенхау,  был засунут в  полупустой чехол,  откуда ему
предоставили выкарабкиваться самому,  и  это удалось ему далеко не сразу,  -
довольно долго он елозил по полу,  напоминая собой большую зеленую сосиску с
живой, растревоженной начинкой, а когда наконец выбрался на свет и готов был
потребовать удовлетворения за  обиду,  три столпа,  на  которых зиждался его
мир, выбирали у себя из волос перья.
     - Нет пророка в своем отечестве,  - с горечью изрек Дик, отряхиваясь. -
Теперь уж нипочем не отчистить со штанов этот поганый пух.
     - Все пойдет тебе только на пользу,  -  сказал Нильгау. - Ты размялся и
подышал воздухом.
     - Только на пользу, - подтвердил Торпенхау, отнюдь не подразумевая едва
прекратившееся дурачество. - Теперь ты будешь знать всему истинную цену и не
обленишься окончательно в  тепличной обстановке этого  города.  Поверь моему
слову,  старый друг.  Я говорю откровенно и не стал бы кривить душой. А то у
тебя все шуточки.
     - Видит бог,  ничего подобного нет,  -  возразил Дик живо и с полнейшей
серьезностью. - Плохо же ты меня знаешь, если так думаешь.
     - Но я так не думаю, - сказал Нильгау.
     - Какие вообще могут быть шуточки у  нас  с  вами,  когда нам  известно
доподлинно,  что такое жизнь и смерть?  Конечно, мы прикидываемся шутниками,
чтобы не  отчаяться или  не  впасть в  другую крайность.  Разве я  не  вижу,
дружище,  что ты постоянно тревожишься за меня и  стараешься наставить меня,
как работать лучше?  Неужто ты полагаешь, что я сам над этим не задумываюсь?
Но ты бессилен мне помочь... бессилен... даже ты. Я должен выиграть игру сам
и только своим умом.
     - Внимание, внимание! - возразил Нильгау.
     - Знаешь ли,  какое единственное в  своем роде  событие из  "Сказания о
Нильгау" я  до сих пор не изобразил в книге "Нунгапунга"?  -  продолжал Дик,
обращаясь к Торпенхау, несколько удивленному такой пылкостью.
     В альбоме действительно оставалась чистая страница, предназначенная для
неосуществленного рисунка,  который  долженствовал изобразить  величайший из
всех подвигов,  какие Нильгау совершил за свою жизнь: когда-то в юности этот
удалец,  забыв,  что он  со  всеми своими потрохами принадлежит нанявшей его
газете,  скакал  по  выжженной солнцем  колючей траве  в  арьергарде бригады

Следующая

95 >