9 >

очень стыдно,  что я дразнил тебя на днях, ну, когда гонял Мемеку. Но теперь
совсем другое дело,  неужели ты  не понимаешь,  Мейзи?  И  ты могла бы прямо
сказать мне, что уезжаешь, а то вот мне пришлось допытываться.
     - Нет, не пришлось. Ведь я же сказала. Ну, Дик, какой толк огорчаться?
     - Никакого.  Но  мы дружили столько лет,  и  я  сам не знал,  как много
значит то, что я к тебе чувствую.
     - А мне сдается, ничего ты не чувствовал.
     - Да, не чувствовал. Но теперь... теперь еще как чувствую. - Он перевел
дух. - Мейзи, милая, пожалуйста, скажи, что ты тоже чувствуешь.
     - Чувствую, взаправду, чувствую. Но теперь это все равно.
     - Почему же?
     - Потому что я уезжаю.
     - Да, но ты только обещай меня помнить. Только скажи - ладно?
     Во  второй раз  Дику уже легче было вымолвить слово "милая".  Дома и  в
школе жизнь не баловала его привязанностями, ему приходилось самому, чутьем,
их отыскивать. И вот он схватил маленькую ручку, чумазую от порохового дыма.
     - Обещаю,  -  произнесла Мейзи торжественно, - но если я чувствую, то и
обещать незачем.
     - А все же ты чувствуешь?
     Впервые за последние минуты глаза их встретились и сказали все то, чего
сами они сказать не могли...
     - Ну,  Дик,  не  надо!  Прошу тебя!  Это  можно было  раньше,  когда мы
здоровались по утрам, но теперь ведь все совсем по-другому!
     Мемека глядел на них,  держась на почтительном расстоянии. Он частенько
видывал, как эти двое, которых он считал своей собственностью, ссорились меж
собой,  но  ни разу еще не видел,  чтоб они целовались.  Желтый мак оказался
сообразительней и  одобрительно кивнул  головкой.  Поцелуй в  обычном смысле
слова не  удался,  но ведь поцелуй этот был первым,  которым они обменялись,
если не считать тех, которыми они обменивались по обычаю, и потому он открыл
им новые неизведанные миры,  и  каждый из этих миров был так прекрасен,  что
они забыли о  всех прочих мирах,  а  в  особенности о том,  к какому времени
нужно вовремя возвращаться к чаю,  и сидели недвижные,  держась за руки и не
произнося ни слова.
     - Теперь ты  уже  не  сможешь забыть,  -  сказал наконец Дик.  Щека его
горела жарче, чем после ожога от выстрела.
     - Я  не  забыла бы все равно,  -  сказала Мейзи;  они взглянули друг на
друга и увидели,  что оба они уже не те,  ведь всего лишь час назад они были
просто друзьями,  а  теперь каждый преобразился,  стал чудом и  непостижимой
тайной.  Солнце меж тем уже клонилось к  закату,  и  вечерний ветерок овевал

Следующая

9 >