89 >

     - Ну а женщина?
     - Когда я закончил работу, она тоже перепугалась. Прежде чем спуститься
вниз и взглянуть на картину, она всякий раз считала за благо перекреститься,
от греха подальше.  Всего-то навсего три краски,  и больше взять неоткуда, и
морской простор далеко окрест,  и простор для любовных утех, и над всем этим
угроза смерти, бог ты мой!
     Дик  давно  уже  оторвался от  своего  рисунка и  глядел вдаль,  словно
пронизывая взором стены.
     - А почему бы тебе снова не попробовать испытать нечто в подобном роде?
- спросил Нильгау.
     - Да потому,  что такую благодать невозможно обрести с  помощью поста и
молитвы.  Вот  когда  судьба снова дарует мне  грузовой пароход,  и  женщину
еврейско-кубинских кровей,  и  новый сюжет для  картины,  и  прежнюю,  давно
утраченную жизнь, тогда это, пожалуй, будет возможно.
     - Здесь тебе судьба ничего этого не дарует, - сказал Нильгау.
     - Нет,  сам знаю.  -  Дик резким движением захлопнул альбом.  -  В этой
комнате жарища, как в печке. Отворите окно, ежели кому не лень.
     Облокотившись о  подоконник,  он  вгляделся  в  мрачную  тьму  Лондона,
просторного внизу.  Дом возвышался над всем кварталом,  и  отсюда открывался
вид  на  добрую сотню труб -  изогнутые надтрубные козырьки напоминали спины
сидящих кошек,  а  вокруг виднелись еще  какие-то  уродливые и  таинственные
сооружения из кирпича и цинка, утвержденные на железных опорах и скрепленные
кривыми скобами.  В северной стороне,  на Пиккадилли и на Лестерской площади
фонари  разливали медное  зарево над  черными кровлями,  а  к  югу  тянулась
длинная вереница огней,  светившихся над Темзой.  По  железнодорожному мосту
прогрохотал поезд,  заглушив на  мгновение неумолимый уличный  шум.  Нильгау
вынул часы, взглянул на циферблат и сказал отрывисто:
     - Ночной  почтовый  отбыл  в   Париж.   Можешь  ехать  отсюда  хоть  до
Санкт-Петербурга, была бы только охота.
     Дик высунулся из  окна чуть ли не по пояс,  всматриваясь куда-то далеко
за реку.  Торпенхау подошел и  встал рядом,  а Нильгау тем временем тихонько
приблизился к  фортепьяно  и  поднял  крышку.  Дружок  разлегся  на  диване,
стараясь захватить как  можно больше места и  всем своим видом давая понять,
что потеснить его не так-то просто.
     - Ну что,  -  сказал Нильгау,  обращаясь к двум спинам, - неужто вы все
это видите в первый раз?
     На реке прогудел буксирный пароход, подтягивая баржи к причалу. И снова
в комнату вторгся уличный шум. Торпенхау толкнул Дика локтем.
     - Здесь хорошо денежки наживать, да плохо жить-поживать, Дикки, верно я

Следующая

89 >