87 >

     - Об этом мне напомнило море,  -  ответил он, помолчав. - А лучше бы не
вспоминать.  Штуковина весит несколько тысяч тонн,  если только не разрубить
ее на части.
     - Брось валять дурака, Дик. Тебе незачем становиться перед нами в позу.
     - Никакой позы нет и в помине.  Это сама правда. Некогда я плыл из Лимы
в  Окленд  на  чудовищном,  дряхлом,  ни  к  черту  не  годном  пассажирском
пароходике,  который  напоследок  использовался  как  грузовой  транспорт  и
принадлежал  захудалой  итальянской  фирме.   Это   была   умопомрачительная
посудина.  Нам  отгрузили запас угля из  расчета не  более пятнадцати тонн в
сутки,  и мы бывали на верху блаженства, когда с превеликим трудом удавалось
довести  скорость  до  семи  узлов.  Вслед  за  тем  мы  стопорили машины  и
дожидались,  покуда  не  остынут  раскалившиеся подшипники,  да  гадали,  не
расселся ли пуще прежнего треснувший вал.
     - Ты был стюардом или кочегаром?
     - В  ту пору я  случайно разбогател и  поэтому плыл пассажиром,  иначе,
думается,  неминуемо работать бы мне там стюардом,  - сказал Дик с полнейшей
невозмутимостью и  вновь принялся рисовать шествие разъяренных жен.  -  Нас,
пассажиров из Лимы,  оказалось всего двое,  и на судне, в сущности, почти не
было людей, зато оно кишмя кишело крысами, тараканами и скорпионами.
     - Но какое же отношение это имеет к картине?
     - Наберитесь терпения.  В свое время та посудина совершала пассажирские
рейсы из Китая с китаезами на борту,  и всю нижнюю палубу тогда занимали две
тысячи коек,  предназначенных для  этих свиных хвостиков.  Все койки были за
ненадобностью сожжены в  топке,  и старое корыто пустовало от носа до кормы,
свет же просачивался вниз лишь через тесные люки -  а при таком свете работа
вызывает нестерпимую досаду,  но  в  конце концов я  кое-как  приспособился.
Долгие  недели  я  слонялся без  дела.  Мореходные карты  были  истрепаны до
последней  возможности,   и   капитан  не  рисковал  проложить  курс  южнее,
справедливо опасаясь,  что там его застигнет шторм.  Поэтому он прилагал все
старания,  дабы благополучно пройти острова Дружбы,  и я спускался на нижнюю
палубу и писал картину на левом борту, в носовом отсеке. Там я нашел немного
коричневой краски и  немного зеленой,  какой красят шлюпки,  да  еще черной,
употребляемой для покрытия судовых механизмов,  других же  красок у  меня не
было.
     - Пассажиры, конечно, решили, что ты с ума спятил.
     - С  нами плыл только один пассажир,  да и  то женщина,  но ей я обязан

Следующая

87 >