86 >

мой перочинный нож? Ну-с, что вы хотели сказать об этом юнце Маклейгене?
     - Я только отдал приказ к выступлению,  дабы...  дабы он раздолбал тебя
за  то,  что  ты  принципиально не  желаешь  создать  произведение,  которое
переживет века.
     - И тогда этот безмозглый юнец,  -  тут Дик откинулся назад и, прищурив
один  глаз,  стал  разглядывать неоконченный рисунок,  -  имея чернильницу и
полагая,  что он обладает независимыми взглядами,  облил меня грязью во всех
газетенках.   Право  же,  Нильгау,  вы  могли  бы  нанять  для  такого  дела
кого-нибудь,  уже выросшего из пеленок. Скажи, Торп, как, по-твоему, удалось
мне наконец достойно запечатлеть свадебный убор?
     - Да как это ты,  черт возьми, ухитрился тремя мазками и двумя штрихами
так выделить этот убор? - удивился Торпенхау, который не уставал восхищаться
художественной изобретательностью Дика.
     - Все  зависит от  того,  как  положены эти  мазки  и  штрихи.  Если  б
Маклейген столько же смыслил в своем деле, он написал бы лучше.
     - Но в таком случае,  почему ты не положил эти самые треклятые мазки на
полотно,  достойное пережить века? - допытывался Нильгау, приложивший немало
усилий,  дабы нанять для вразумления Дика молодого борзописца,  который чуть
ли  не  во  всякое время суток,  за  исключением сна,  неустанно рассуждал о
смысле и предназначении Искусства,  единого и неделимого, как он утверждал в
своих писаниях.
     - Минуточку,  дайте же мне подумать,  как наилучшим образом расположить
шествие жен.  Ведь у  вас их целая уйма,  и мне придется только набросать их
карандашом - всех этих мидянок, парфянок, эдомитянок... Так вот, стало быть,
я  презрел ничтожество,  пагубность и нелепость всяких попыток преднамеренно
сделать что-либо,  как говорится, на века и довольствуюсь сознанием, что уже
сделал  самое  лучшее  на  сегодня,  а  потому  не  стану  повторять  ничего
подобного,  по крайней мере в ближайшие часы,  а может, и годы. Вероятнее же
всего - никогда.
     - Как   так?   Неужто  у   тебя  в   мастерской  хранится  твое  лучшее
произведение? - поразился Торпенхау.
     - Или ты его уже продал? - подхватил Нильгау.
     - Отнюдь.  Оно не в  мастерской и не продано.  Более того,  продать его
невозможно и  вряд ли  кто-либо знает,  где оно сейчас.  Право же,  я  не...
Однако  число  жен  на  северной  стороне  площади  катастрофически  растет.
Обратите внимание, как праведно негодуют бронзовые львы!
     - Сказал бы без обиняков,  в чем дело,  -  потребовал Торпенхау,  и Дик
оторвался от альбома.

Следующая

86 >