80 >

замуж.
     Он вынул подарок Мейзи и смотрел на него,  словно на какое-то чудо,  на
залог  душевного понимания,  которое  в  конце  концов  завершится полнейшим
счастьем. Но до тех пор Мейзи беззащитна в Лондоне и окружена опасностями. А
среди этого многолюдия, как в дикой пустыне, опасностям нет числа.
     Дик обратился к  Судьбе с бессвязной мольбой,  будто язычник,  и бросил
серебряную монетку в  реку.  Если суждено стрястись какому-нибудь несчастью,
вся  тяжесть падет на  него  и  не  коснется Мейзи,  потому что  у  него нет
сокровища драгоценней этого трехпенсовика. Пускай это просто мелкая монетка,
но  ее  подарила Мейзи,  и  Темза приняла жертву,  так  что теперь наверняка
удалось умилостивить Судьбу.
     Бросив монетку в  воду,  он на время освободился от мыслей о Мейзи.  Он
сошел с моста и,  насвистывая,  поспешил домой, потому что после целого дня,
впервые  проведенного наедине  с  женщиной,  испытывал сильную потребность в
мужском разговоре средь  клубов  табачного дыма.  И  куда  более  заманчивое
желание охватило его, когда перед ним, словно призрак, возник "Барралонг", -
он мчался,  рассекая волны и  подняв все паруса,  в те широты,  над которыми
сияет Южный Крест.


                                 Глава VIII

                                                 Было два у Гайаваты,
                                                 Как сказал я, верных друга,
                                                 Музыкант был Чайбайабос
                                                 И силач великий Квазинд.

                                                                  "Гайавата"

     Торпенхау нумеровал последние страницы какой-то  рукописи,  а  Нильгау,
который  зашел  сыграть  в   шахматы  и   остался  потолковать  о  политике,
просматривал начало, отпуская пренебрежительные замечания.
     - Это довольно-таки выразительно и бойко,  - сказал он, - но серьезного
разбора политического положения в Восточной Европе здесь и в помине нету.
     - Мне лишь бы настрочить сколько требуется, и дело с концом... Тридцать
семь,  тридцать восемь, тридцать девять - ну вот, как будто и все? Получится
одиннадцать или двенадцать столбцов отменной брехни. Ого! - Торпенхау сложил
листки в стопку и замурлыкал себе под нос:

                - Ягнят продаю, продаю ягнят,
                Но будь я, как сам король, богат,
                Я не стал бы кричать: "Продаю ягнят!"

     Вошел Дик, держась самоуверенно и даже несколько вызывающе, но чувствуя
себя на верху блаженства.

Следующая

80 >