73 >

бой. Там осталось тысяча двести трупов, и мы не успели их похоронить.
     - Какой ужас!
     - Я  в то время работал над большой монументальной картиной и далеко не
был уверен,  что она понравится английской публике.  Так вот,  глядя на  это
поле,  я  многое  понял.  Оно  было  словно  усеяно  разноцветными ядовитыми
грибами,  и...  до тех пор я ни разу еще не видел, как такое множество людей
вновь обращается в прах, из которого некогда был сотворен человек. И я начал
понимать,  что мужчины и женщины -  лишь материал для работы, а все их слова
или поступки бессмысленны.  Ясно?  Строго говоря,  с  точно таким же успехом
можно приникнуть ухом к палитре в надежде, что краски вдруг заговорят.
     - Дик, это немыслимо!
     - Минуточку.  Ведь  я  же  не  случайно подчеркнул:  строго  говоря.  К
несчастью, человек всегда неизбежно или мужчина или женщина.
     - Хорошо еще, что ты хоть это признаешь.
     - Только не  по  отношению к  тебе.  Ты  не женщина.  Но,  Мейзи,  люди
заурядные должны жить,  работать и  знать свое место.  Это и приводит меня в
бешенство.  -  Не переставая говорить,  он швырнул в море камешек. - Я знаю,
мне  нет  нужды обращать внимание на  всякие пересуды.  Я  понимаю,  что они
только портят дело.  И однако,  черт их всех побери,  - тут еще один камешек
полетел в воду,  -  я невольно начинаю мурлыкать от удовольствия, когда меня
гладят по  шерстке.  Даже если у  человека на лбу написано,  что он врет без
зазрения совести, его лживая лесть мне приятна, и рука моя теряет твердость.
     - А если он не льстит?
     - Тогда,  моя ненаглядная,  -  тут Дик усмехнулся, - я забываю, что эти
дары вверены мне лишь на сохранение,  и  готов пустить в ход палку,  лишь бы
такой человек полюбил и оценил мою работу. Все это унизительно. Но, думается
мне,   даже  будь  художник  ангелом,   изображай  он   людей  с   полнейшим
беспристрастием,  он проиграл бы в мастерстве ровно столько, сколько выиграл
бы в бойкости.
     Мейзи рассмеялась, представив себе Дика в обличье ангела.
     - И тебе,  видимо, кажется, - сказала она, - что всякая похвала идет во
вред работе.
     - Мне не кажется.  Это закон -  такой же неукоснительный,  как в доме у
миссис Дженнетт.  Да, всякая похвала неизбежно идет во вред работе. И я рад,
что ты видишь это с такой ясностью.
     - Мне это ничуть не улыбается.
     - Мне тоже. Но... приказ есть приказ: что ж поделаешь? Хватит ли у тебя
сил устоять в одиночку?
     - Должно хватить.
     - Милая,  позволь,  я  тебе  помогу.  Мы  способны послужить друг другу

Следующая

73 >