69 >

слушаешь, как жужжат пчелы и шумит водопад, и засыпаешь под этот шум.
     - А работать там можно?
     - Само собой.  Всегда нужно хоть что-то  делать.  Натягиваешь холст меж
пальмовых стволов,  а  критику пускай попугаи наводят.  Если же  они  затеют
драку, ты бросишь в них спелым плодом манго, и он лопнет при падении, брызжа
пенистым соком. Таких уголков многие сотни. Поедем - и ты увидишь сама.
     - Нет,  такой остров мне  не  нравится.  Похоже,  что это царство лени.
Расскажи про другие места.
     - Ну,  тогда как тебе покажется красный город,  огромный и  мертвый,  с
домами из красного кирпича,  где средь камней зеленеют ростки алоэ, а вокруг
желтая,  как мед, песчаная пустыня? Там, Мейзи, сорок усопших царей покоятся
в  богатых гробницах,  одна великолепней другой.  Глядишь на дворцы,  улицы,
базары,  водоемы,  и тебе кажется,  будто здесь и поныне живут люди, а потом
вдруг видишь,  как  серая белочка в  полном одиночестве потирает нос  лапкой
посреди  рыночной  площади  и   павлин,   словно  изукрашенный  драгоценными
каменьями,  с  важностью шествует через  резные двери  и  распускает хвост у
ажурного мраморного щита.  А  вот и обезьянка -  маленькая бурая обезьянка -
бежит через главную площадь напиться из водоема глубиной в сорок футов.  Она
спускается к воде, цепляясь за лианы, а другая обезьянка держит ее за хвост,
чтоб она не упала.
     - И это не выдумка?
     - Я был там и видел все своими глазами.  Потом вечереет,  оттенки света
мало-помалу меняются, и вот ты словно оказываешься внутри огромного опала. А
перед  самым закатом солнца,  как  по  часам,  в  городские ворота врывается
ощетинившийся дикий кабан,  обнажив клыки и  роняя из пасти пену,  а  за ним
весь  его  многочисленный выводок.  Тут  ты  проворно карабкаешься на  плечи
безглазого черного каменного истукана и глядишь с высоты, как кабан выбирает
себе подходящий дворец для ночлега и  вступает туда,  помахивая хвостом.  Но
вот пробуждается прохладный ночной ветерок,  пересыпает пески,  и становится
слышно,  как пустыня окрест поет себе колыбельную:  "Закрываю глазки я", - и
темнота будет окутывать все, пока не взойдет луна. Мейзи, любовь моя, поедем
со мною, я покажу тебе весь мир. Он, право, прекрасен, и, право, чудовищен -
но  ничего чудовищного ты  не  заметишь,  -  и  глубоко безразличен к  нашим
картинам, которым мы оба посвятили жизнь, безразличен решительно ко всему: в
нем всякий занят только своими заботами да предается любви.  Поедем со мной,
и  я  научу тебя готовить винный напиток с пряностями,  и подвешивать гамак,

Следующая

69 >