68 >

страдаем-то мы, а не она.
     - Но я  вовсе не отношусь к работе с пренебрежением.  Ты же сам знаешь,
она для меня - все на свете.
     - Как не знать.  Но сознаешь ты это или нет, после двух мазков, которые
ты делаешь ради себя, лишь третий ты делаешь ради своей картины. Милая, само
собой,  это не твоя вина. Я сам работаю точно так же и знаю это. Большинство
выучеников  французской  школы,   как  и   представители  всех  наших  школ,
заставляют учеников трудиться в  поте  лица  ради  славы  и  своих учителей.
Слышал я,  что  мои  картины известны во  всем мире,  а  у  Ками вечно несли
околесицу  про  ихнюю  мазню,   я  же,  по  глупости,  наивно  верил,  будто
человечество    жаждет,    чтоб    его    превознесли    выше    небес,    и
облагодетельствовали,  и изругали на все корки,  и только моя кисть способна
все это сделать. И я впрямь верил этому, разрази меня гром! Когда бедная моя
голова чуть не  лопалась от замыслов,  которые я  никак не мог претворить на
полотне,  потому что плохо знал свое ремесло,  я предавался суетным мыслям о
собственном величии и готовился восхитить мир.
     - Но ведь порой это и впрямь удается?
     - В редчайших случаях,  милая, причем лишь со злым умыслом. И даже если
вопреки всему  что-то  удается,  это  все  равно такая малость,  а  мир  так
огромен,   что  разве  только  одна  миллионная  человечества  не  останется
равнодушной.  Мейзи,  пойдем со мной, и я покажу тебе, как велик мир. Работа
все одно что хлеб насущный - это ясно само собой. Но постарайся понять, ради
чего ты работаешь.  Я знаю райские уголки, куда мог бы тебя взять, - хотя бы
маленький архипелаг южнее экватора.  Плывешь туда по  штормовым волнам много
недель, и океанская глубь черна, а ты, словно впередсмотрящий, глядишь вдаль
изо дня в день,  и,  когда видишь, как восходит солнце, становится страшно -
так пустынен океан.
     - Но кому же все-таки становится страшно - тебе или солнцу?
     - Солнцу,  само собой.  А  в океанской пучине раздается гул,  и с небес
тоже доносятся какие-то звуки. На острове растут орхидеи, которые смотрят на
тебя так выразительно,  разве только сказать ничего не умеют.  Там, с высоты
трехсот футов,  обрушивается водопад, и прозрачно-зеленые его струи увенчаны
кружевной серебристой пеной; в скалах роятся миллионы диких пчел; и с пальм,
глухо  ударяясь оземь,  падают крупные кокосовые орехи;  и  ты  приказываешь
служанке с  кожей  цвета  слоновой кости подвесить меж  дерев длинный желтый
гамак, украшенный, словно спелый маис, пышными кистями, и ложишься в него, и

Следующая

68 >