56 >

холодном камине. Когда она извлекла его оттуда, он был безнадежно замаран.
     - Ах,  он совсем испорчен! - воскликнула Мейзи. - А я даже взглянуть не
успела. Похоже получилось?
     - Спасибо,  -  вполголоса обронил  Дик,  обращаясь к  рыжей  девице,  и
поспешно удалился.
     - Как он меня ненавидит! - сказала рыжая. - И как он любит тебя, Мейзи!
     - Вот еще глупости!  Конечно же, я знаю, что Дик ко мне очень привязан,
но ведь он занят своей работой, а я своей.
     - Да,  он  к  тебе привязан,  и,  думается мне,  готов признать,  что у
импрессионизма все же есть известные достоинства.  Но,  Мейзи, разве ты сама
не видишь?
     - Не вижу? Чего ж я не вижу?
     - Да  ровно  ничего.   Поверь,   если  б   я   могла  приковать  взгляд
какого-нибудь мужчины так, как ты приковала его нежный взгляд, я... я просто
не  знаю,  чего бы  я  только не  сделала.  Но  меня он ненавидит.  Ох,  как
ненавидит!
     Она была не совсем права. Ненависть Дика смягчилась от благодарности, а
через несколько минут он и думать забыл о рыжей девице. В душе осталось лишь
чувство стыда,  которое терзало его,  когда он  шел  через окутанный туманом
Парк.
     - В  который-нибудь из  таких дней  быть  беде,  -  сказал он,  закипая
яростью.  -  Но Мейзи не виновата: напротив, она по-своему права, совершенно
права, и я не могу ее ни в чем упрекнуть. Эта история тянется без малого три
месяца.  Всего-навсего три месяца!..  А  ведь мне пришлось десять лет биться
как рыба об лед, чтоб только понять, хотя бы приблизительно понять, как надо
работать.  Да,  это истинная правда;  но тогда мне не подпускали шпильки, не
скребли меня  скребками и  не  шпыняли каждое  воскресенье.  Ох,  милая  моя
малютка,  уж  если я  когда-нибудь настою на своем,  кому-то из нас придется
несладко. Но нет, она не такая. Перед ней я всегда останусь круглым дураком,
вот  как  сейчас.  В  день  своей свадьбы я  отравлю эту  рыжую тварь -  она
омерзительна, - а покамест пойду к Торпу да отведу душу.
     За  последнее время Торпенхау уже  не  раз пытался читать Дику нотации,
внушая ему,  что  легкомыслие грешно,  и  Дик выслушивал все это без единого
слова.  В первые недели после того, как началось его искушение по воскресным
дням, он с головой ушел в работу, прилагая неимоверные старания к тому, чтоб
Мейзи по  крайней мере могла всерьез оценить его  художественное мастерство.
Но  ведь он  сам поучал Мейзи не интересоваться ничьими картинами,  кроме ее
собственных,  и  она  безоговорочно усвоила эти поучения.  Она следовала его

Следующая

56 >