55 >

зато  в  этот  промежуток  ему  действительно  подчинялись.  Мейзи  привыкла
обращаться к нему с многочисленными вопросами -  от упаковки картин до того,
как быть,  если из камина валит дым.  Рыжая девица никогда не просила у него
совета.  Однако она и не возражала против его посещений,  но при этом упорно
не  спускала с  него  глаз.  Вскоре он  увидел -  едят  здесь,  когда и  что
придется.  Как  он  и  заподозрил  с  самого  первого  дня,  обычно  девушки
довольствовались  чаем,  консервированными  овощами  и  галетами.  Вообще-то
считалось,  что они ведут хозяйство по  очереди,  каждая через неделю,  но в
действительности обе  жили беспечно,  как птахи небесные,  и  лишь поденщица
иногда кое-что делала по  дому.  У  Мейзи почти все деньги уходили на  плату
натурщицам,  а  рыжая  девица покупала самые дорогие холсты и  краски,  хотя
способна была лишь на грубую мазню.  Умудренный опытом,  который был дорогой
ценой приобретен в припортовых кварталах, Дик счел своим долгом предостеречь
Мейзи,  что  постоянное недоедание в  конце  концов безвозвратно подорвет ее
работоспособность,  а  это  будет для  нее  горше смерти.  Мейзи вняла этому
предостережению и  старалась не забывать,  что есть и пить нужно вовремя.  В
долгие зимние вечера, которые обычно повергали Дика в тоску, сознание, что в
одном мелком житейском вопросе он  добился своего,  но в  остальном бессилен
по-прежнему,  словно на  шею  ему  навесили кочергу в  задымленной гостиной,
сознание это обжигало его, как удар хлыста.
     Он надеялся, что уж тут-то последний предел его страданий, но в один из
воскресных  дней  рыжеволосая изъявила  желание  сделать  этюд  его  головы,
вежливенько попросила посидеть смирно и - это было сказано не без ехидства -
тем временем смотреть на  Мейзи.  Он  не нашел в  себе мужества отказаться и
просидел сиднем битые полчаса, вспоминая всех тех людей, которых некогда сам
выставил на  посмешище во имя своего ремесла.  Особенно живо ему припомнился
Бина -  тот,  который в свое время сам был художником и так горестно сетовал
на свое падение.
     Однотонный  этюд  был  груб  и  примитивен,   но  передавал  безмолвное
ожидание,  неутоленную тоску и, главное, рабскую покорность мужчины, который
сам к себе относится с горькой насмешкой.
     - Продайте его мне,  - предложил Дик без долгих раздумий. - Можете сами
назначить любую цену.
     - Я запросила бы непременно много, но, смею надеяться, вы будете ничуть
не менее признательны, если я...
     Еще  непросохший листок выпорхнул из  рук  девушки и  упал  на  золу  в

Следующая

55 >