52 >

                                                    "Сэр Хогги и волшебницы"

     С  тех пор минула не одна неделя,  и как-то раз,  в туманный воскресный
день, Дик возвращался через Парк к себе в мастерскую.
     - Надобно полагать, - подумал он вслух, - что, как и предсказывал Торп,
мне задали жару.  И это ранит больней, чем я ожидал, но ведь королева всегда
безупречна и, что ни говори, рисовать она все-таки умеет.
     Он только что виделся с Мейзи,  которую посещал каждое воскресенье -  и
всякий раз за ним следили недреманные зеленые глаза импрессионистки,  а  эту
рыжую стерву он  возненавидел с  первого же взгляда,  -  и  теперь сгорал со
стыда.  По воскресеньям он всегда надевал свой лучший костюм,  шел в грязную
трущобу к  северу от  Парка,  где созерцал картины Мейзи,  а  потом давал ей
указания и советы,  сознавая, что даром они не пропадут и будут использованы
соответственным образом.  Так повелось меж ними,  и  после каждого из  таких
воскресных посещений любовь пылала все жарче,  и  сердце не  раз готово было
выпрыгнуть из груди от нестерпимого желания долго и страстно ее целовать.  И
в  каждое  воскресное посещение здравый смысл,  который все-таки  оказывался
сильнее  безрассудного  сердца,  предостерегал его,  что  Мейзи  по-прежнему
неприступна и  сейчас  лучше  всего  как  можно  спокойней  раскрывать тайны
художнического  мастерства,  кроме  которого  для  нее  ничего  в  жизни  не
существовало.  Итак,  ему  было суждено еженедельно претерпевать эту пытку в
маленькой мастерской посреди осклизлого,  столь  поливаемого дождями дворика
на  задах ветхого дома,  в  мастерской,  где  все было всегда расставлено по
местам и никто туда не заглядывал, - ему суждено было претерпевать эту пытку
и глядеть, как Мейзи разливает чай. Дик питал отвращение к чаю, но пил его с
благоговением,  поскольку мог,  таким образом, побыть с Мейзи еще немного, а
рыжая сидела,  развалясь всей  своей рыхлой тушей,  и  молча пялила на  него
глаза.  Она всегда не спускала с него взгляда. Лишь однажды за все это время
она  отлучилась ненадолго,  и  Мейзи  успела  показать Дику  папку  с  тощей
пачечкой  вырезок  из  провинциальных газет  -  это  были  самые  короткие и
небрежные статейки, какие только мыслимы, и в них упоминалось о некоторых ее
картинах,  побывавших на  каких-то  захолустных выставках.  Тут  уж  Дик  не
выдержал,  наклонился и  поцеловал запачканный краской пальчик,  лежавший на
газетном листке.
     - Любовь моя,  любовь моя,  -  прошептал он, - неужели ты дорожишь этой

Следующая

52 >