49 >

Мне многое надо тебе сказать,  о  многом посоветоваться.  А  сейчас мне пора
идти и браться за работу.
     - Постарайся к будущему воскресенью разузнать про меня все подробности,
- сказал Дик.  -  Не верь мне на слово,  очень прошу.  А теперь до свиданья,
милая, и да хранит тебя небо.
     Мейзи шнырнула прочь,  как серая мышка.  Дик смотрел ей вслед, пока она
не скрылась из виду, но он не мог слышать, как она презрительно бранила сама
себя:  "Я дрянная, несносная девчонка, я только о себе думаю. Но ведь это же
Дик, а Дик все поймет".
     Никто еще  не  сумел объяснить,  что  получится,  когда неодолимая сила
столкнется  с  неколебимым  препятствием,  хотя  многие  над  этим  серьезно
размышляли,  точно так  же,  как теперь размышлял Дик.  Он  пробовал уверить
себя,  что  само его присутствие и  беседы за  какие-нибудь считанные недели
благотворно повлияют на душу Мейзи. Потом он вспомнил выражение ее лица.
     - Если я хоть что-то смыслю в человеческих лицах,  - сказал он вслух, -
ее лицо выражало что угодно,  кроме любви... Придется мне самому пробудить в
ней чувство,  а  девушку с такими губами и подбородком покорить нелегко.  Но
что правда,  то правда. Она знает, чего хочет, и добивается своего. А все же
какая дерзость!  Я!  Из всего рода человеческого именно я понадобился ей для
этого!  Но как бы там ни было,  ведь это Мейзи. Тут уж деваться некуда, и до
чего ж  я  рад  видеть ее  вновь.  Вероятно,  мысль об  ней годами подспудно
таилась у  меня в голове.  Мейзи использует меня,  как я некогда использовал
старого Бина  в  Порт-Саиде.  И  будет  совершенно права.  Досадно,  да  что
поделаешь.  Я  стану ходить к  ней  по  воскресеньям -  как повеса,  который
вздумал приволокнуться за горничной.  В  конце концов она не устоит.  И  все
же... такие губы нелегко покорить. Я все время буду жаждать их поцеловать, а
вместо этого придется рассматривать ее художества -  ведь я  даже понятия не
имею,  в  какой манере она рисует и  какие берет сюжеты -  да  рассуждать об
Искусстве -  о Дамском Искусстве!  В свое время оно,  правда, меня выручило,
теперь  же  встало  поперек  пути.  Пойду-ка  домой  да  займусь этим  самым
Искусством.
     На полпути к мастерской Дика вдруг потрясла чудовищная мысль. Мысль эту
навеяла какая-то одинокая женщина, мелькнувшая в тумане.
     "Ведь Мейзи одна-одинешенька во  всем Лондоне,  живет с  какой-то рыжей
импрессионисткой,  у которой небось желудок,  как у страуса.  Этим рыжим все
нипочем. А Мейзи такая хрупкая и слабенькая. Подобно всем одиноким женщинам,

Следующая

49 >