40 >

овладеть собой,  он задрожал всем телом,  и в горле у него пересохло.  Туман
вновь   сгустился,   и   сквозь   белесую   пелену   лицо   Мейзи   казалось
бледно-жемчужным.  Больше оба  они  не  сказали ни  слова  и  пошли рядом по
набережной,  дружно шагая в ногу, как некогда во время предвечерних прогулок
к илистым отмелям. Потом Дик вымолвил хрипловатым голосом:
     - А что сталось с Мемекой?
     - Он умер, Дик. Но не от тех патронов: от обжорства. Ведь он всегда был
жадюгой. Смешно, правда?
     - Да... Нет... Это ты про Мемеку?
     - Да-а... Не-ет... Просто так. Ты где живешь, Дик?
     - Вон там. - Он указал в восточную сторону, скрытую туманом.
     - А я в северной части города -  самой грязной,  по ту сторону Парка. И
очень много работаю.
     - Чем же ты занимаешься?
     - Живописью. Другого дела у меня нет.
     - Но что случилось? Ведь у тебя был годовой доход в триста фунтов.
     - Он и сейчас есть. Но я занимаюсь живописью, вот и все.
     - Значит, ты одна?
     - Нет, со мной живет одна знакомая девица. Дик, ты идешь слишком быстро
и не в ногу.
     - Так ты и это заметила?
     - Ну конечно. Ты всегда ходил не в ногу.
     - Да, правда. Прости. Значит, ты все-таки продолжаешь рисовать?
     - Конечно.  Я же еще тогда сказала тебе, что не могу без этого. Училась
в Высшей Школе Изобразительного Искусства при Университете,  потом у Мертона
в Сент-Джонс Вуде -  там большая студия,  потом подрабатывала...  ну, делала
копии в Национальной галерее - а теперь вот учусь под руководством Ками.
     - Разве Ками не в Париже?
     - Нет,  у него учебная студия в Витри-на-Марне. Летом я учусь у него, а
зимой живу в Лондоне. У меня здесь домик.
     - А много ли картин тебе удается продать?
     - Кое-что время от времени, хоть и не часто. Но вот мой омнибус, если я
его пропущу, следующего придется ждать целых полчаса. Пока, Дик.
     - Ну,  счастливо,  Мейзи.  Ты  не  дашь  свой  адрес?  Мне  хотелось бы
увидеться с тобой снова,  и к тому же,  я,  пожалуй, сумею тебе помочь. Я...
сам балуюсь живописью.
     - Если завтра день выдастся хмурый и работать будет нельзя, я, наверно,
приду в  Парк.  Прохаживаюсь от  Мраморной арки вот сюда,  а  потом обратно:
просто так, для прогулки. Конечно же, мы увидимся.
     Она вошла в омнибус, и ее поглотил туман.
     - Уф...  провалиться мне  в  преисподню!  -  воскликнул  Дик  и  побрел
восвояси.
     Торпенхау и Нильгау,  придя к нему,  увидели, что он сидит на ступеньке
под дверью своей мастерской,  снова и  снова твердя эти слова с  безысходной

Следующая

40 >