30 >

Торпенхау, который стоял, прислонясь к стене. Он не привык, чтобы его бывшие
сотрудники требовали подобной любезности.
     - М-да,  это  прямо-таки  грабеж среди бела  дня,  -  внушительно изрек
Торпенхау,  -  но я опасаюсь,  очень и очень серьезно опасаюсь, что вы не на
того напали.  А ты,  Дик,  будь осмотрительней:  помни, что ты все-таки не в
Судане.
     - Если учесть, как много сделало для вас агентство, благодаря чему вы и
приобрели столь широкую известность...
     Это было сказано весьма некстати:  Дик сразу же вспомнил годы скитаний,
одиночество, нужду и тщетные мечты. Такие воспоминания отнюдь не расположили
его в пользу благополучного и состоятельного господина,  который намеревался
теперь пожать плоды тех горьких лет.
     - Просто не  знаю,  что с  вами и  делать,  -  сказал Дик задумчиво.  -
Конечно,  вы вор,  и  за это вас надо бы избить до полусмерти,  но при таком
хилом здоровье из вас недолго и вовсе дух вышибить.  Нет,  я не хочу,  чтобы
ваш  труп валялся здесь,  на  полу,  и  вообще,  это  дурная примета,  когда
празднуешь новоселье.  Спокойно, сэр, вы только зря себя волнуете. - Он сжал
посетителю запястье,  а другой рукой ощупал пухлое тело под сюртуком.  - Вот
чертовщина!  -  сказал он,  обращаясь к  Торпенхау.  -  И этот разнесчастный
ублюдок  решается на  кражу!  Однажды в  Эснехе  у  меня  на  глазах  одному
караванщику всыпали таких плетей,  что  кожа с  его черномазой спины слезала
лохмотьями,  за  то  лишь,  что  он  посмел украсть жалкие полфунта фиников,
причем тот был жилист и крепок, как сама плеть. А эта туша мягкая, как баба.
     Нет  большего унижения,  чем  попасть в  руки  человека,  который может
сделать со своей жертвой все,  что ему угодно,  но избивать ее и  не думает.
Глава агентства начал задыхаться.  А  Дик похаживал вокруг,  потрагивал его,
как  игривый  кот  трогает  лапой  пушистый  коврик.   Наконец  он  коснулся
свинцово-серых ям под глазами гостя и покачал головой.
     - Вы хотели украсть мое достояние -  мое, мое, мое! Это вы-то, мозгляк,
невесть в  чем душа держится.  Живо кропайте записку в  свое агентство -  вы
ведь  назвались его  главой -  да  распорядитесь,  чтоб  там  немедля отдали
Торпенхау мои рисунки, все до единого. Минуточку: у вас рука дрожит. Ну-ка!
     Дик подсунул ему блокнот.  Записка тотчас же  была написана.  Торпенхау
взял  ее  и  вышел,   не  сказав  ни  слова,  а  Дик  все  похаживал  вокруг
завороженного пленника  и  с  полнейшей искренностью давал  душеспасительные
советы.  Когда Торпенхау вернулся с пухлой папкой, он услышал, как Дик почти

Следующая

30 >