22 >

остальных,  и он твердит имя одной-единственной женщины. А уж я наслушался в
своей жизни бреда... Дик, хлебни-ка шипучки.
     - Спасибо, Мейзи, - сказал Дик.


                                 Глава III

                                          К берегам Испании снова уплыть
                                             Напоследок хочет с пиратами он,
                                          Бороду там королю подпалить,
                                          Коменданта в Хаэне взять в полон
                                             И в Алжире в рабство продать.

                                                       "Голландская картина"

     Прошло несколько месяцев с  тех пор,  как Суданская кампания кончилась,
рассеченная голова Дика  зажила и  представители Центрально-южного агентства
уплатили ему за труды некую сумму денег, не преминув письменно заверить, что
труды эти не  вполне их удовлетворяют.  Дик швырнул письмо в  Нил,  пребывая
тогда  в  Каире,  там  же  предъявил  присланный чек  к  оплате  и  дружески
распростился на вокзале с Торпенхау.
     - Думаю бросить якорь в родной гавани и малость отдохнуть, - сказал ему
Торпенхау.  -  Не знаю,  где поселюсь в Лондоне, но ежели богу будет угодно,
чтоб мы свиделись,  то мы и свидимся.  А ты,  стало быть, намерен дожидаться
здесь новой баталии?  Ничего подобного не произойдет,  покуда наши войска не
овладеют опять Южным Суданом. Учти это. И прощай. Всех благ. Приезжай, когда
денежки промотаешь. Да не забудь сообщить мне свой адрес.
     Дик  шатался  по  Каиру,   Александрии,   Исмаилии  и  Порт-Саиду  -  в
особенности по Порт-Саиду.  Беззакония творятся часто и  едва ли не в каждом
уголке  мира,  а  уж  порок  царит  повсеместно,  но  истое  средоточие всех
беззаконий и всех пороков решительно со всех континентов являет собою именно
Порт-Саид.  В  этом аду,  затерянном средь зыбучих песков,  где над Горькими
озерами с  утра до  ночи маячит мираж,  всякий может,  если только запасется
терпением, увидеть едва ли не всех мужчин и женщин, каких он знавал на своем
веку.  Дик поселился в шумном и отнюдь не благопристойном квартале. Вечерами
он  слонялся по  набережной,  всходил на  борт  многих судов и  завел многое
множество друзей -  среди них были изысканные англичанки,  с которыми он без
меры и благоразумья болтал на веранде "Пастушьей гостиницы", вечно занятые и
непоседливые военные  корреспонденты,  капитаны транспортов,  зафрахтованных
для  войсковых перевозок,  десятки армейских офицеров и  другие  люди  менее

Следующая

22 >