21 >

стрелкового оружия усилился,  и  теперь к  нему  примешивались крики  "ура".
Атака захлебнулась, враг обратился в бегство. Если середина каре походила на
бойню,  то земля вокруг была,  как пол в  мясной лавке.  Дик ринулся вперед,
расталкивая разъяренных солдат.  Уцелевшие враги  с  поспешностью отступали,
преследуемые  горсткой  -  ничтожной  горсткой  -  английских  кавалеристов,
которые рубили отставших.
     За грудами трупов, в изуродованном, обломанном кусте застряло брошенное
при бегстве окровавленное арабское копье с широким наконечником, а за кустом
простиралась бескрайняя темная гладь пустыни.  Солнце отразилось на стальном
острие, и оно превратилось в грозно пылающий багряный круг. Кто-то за спиной
крикнул:  "Пшел отсюда,  негодник!"  Дик вскинул револьвер и  направил его в
пустынную даль.  Багряная  вспышка  ослепила глаза,  а  оглушительный шум  и
крики,  раздававшиеся вокруг,  словно  слились в  давно  знакомый монотонный
ропот моря. Ему виделся револьвер и багряное сияние... и сердитый голос гнал
кого-то прочь - точно так же, как когда-то, быть может, в прошлой жизни. Дик
ожидал,  что будет дальше.  Что-то словно лопнуло у него в голове, на миг он
очутился во тьме -  и тьма эта опаляла. Он выстрелил наугад, и пуля умчалась
в глубь пустыни,  а он пробормотал:  "Из-за тебя я промазал. Да и патрон был
последний.  Ладно,  бежим домой".  Он ощупал голову и  увидел,  что рука его
покрылась кровью.
     - Эге,  дружище,  да тебя изрядно зацепило,  -  сказал Торпенхау. - Я у
тебя в долгу.  Прими же мою признательность.  А теперь вставай! Ей-ей, здесь
не лазарет.
     Дик обессиленно навалился на плечо Торпенхау и бессвязно бормотал,  что
надо целить вниз и  левей.  Потом он снова лег на землю и  смолк.  Торпенхау
оттащил  его  к  доктору,  а  потом  сел  описывать  в  красочных выражениях
"кровопролитную битву,  в  которой  наше  оружие  стяжало  себе  бессмертную
славу", ну и тому подобное.
     Всю эту ночь,  когда солдаты спали в корабельных кубриках и на палубах,
черная тень плясала при свете луны на песчаной отмели и вопила,  что Хартум,
проклятый богом город,  погиб,  погиб,  погиб,  что два парохода разбились о
нильские скалы,  близ самого города,  и никому не удалось спастись; а Хартум
погиб, погиб, погиб!
     Но  Торпенхау не  обращал на это ни малейшего внимания.  Он ухаживал за
Диком, который обращался к неукротимому Нилу, призывая Мейзи - снова и снова
Мейзи!
     - Поразительное явление, - сказал Торпенхау, поправляя сползшее одеяло.
- Вот мужчина,  который,  по  всей вероятности,  мало чем отличается от всех

Следующая

21 >