19 >

всех сторон,  тяжело дыша,  -  уж  они-то прекрасно знали,  что всякий,  кто
замешкается,    почти    наверняка    обречен    на    мучительную   смерть.
Стопятидесятифунтовые походные пушечки верблюжатников на  углу  каре  завели
свою  веселую музыку,  а  само  каре  сместилось вправо  и  заняло ближайшую
возвышенность,  господствовавшую над местностью. Всем уже не раз приходилось
бывать в подобных переделках, и эта потеха явно не сулила ничего нового: все
те же зной и духотища в тесно сомкнутом боевом порядке, удушливый запах пыли
и нагретой солнцем кожаной амуниции, все та же молниеносная вражеская атака,
тот   же   натиск  со   слабейшего  фланга,   отчаянная  рукопашная  схватка
продолжительностью всего в несколько минут, а потом снова безмолвие пустыни,
нарушаемое лишь  отчаянными воплями беглецов,  которых пытается преследовать
немногочисленная конница.  Ими  давно уже  владела бесшабашная удаль.  Пушки
палили  залпами,  а  каре  тем  временем  медленно продвигалось все  вперед,
нахлестывая  упирающихся  верблюдов.  Затем  в  атаку  ринулись  три  тысячи
человек,  не  учивших по книгам,  что смертоубийственно атаковать противника
густой толпой под кинжальным огнем. Лишь одиночные выстрелы возместили об их
приближении,  и  лишь одиночные всадники скакали впереди -  главные же  силы
состояли из  полуголых,  пришедших в  неистовство людей,  вооруженных только
копьями да  саблями.  Обитатели пустыни,  где  почти не  стихают войны,  они
чутьем угадали,  что каре всего слабей с правого фланга,  и круто свернули в
обход.  Артиллерия теперь обрушивала на них град снарядов, и на короткий миг
в  сплошной чаще  людей  образовались длинные просеки,  какие можно видеть в
Кенте средь зарослей хмеля из  окна  поезда,  который мчится на  всех парах;
пехота  же,  подпустив их  почти  вплотную,  в  должный момент начала косить
тесную  массу  ружейным  огнем,  истребляя  врага  целыми  сотнями.  Никакие
регулярные войска во  всем  цивилизованном мире  не  выдержали бы  того ада,
через который прошли они, но здесь живые высоко подпрыгивали, чтоб вырваться
из рук умирающих, которые хватали их за ноги, а раненые, изрыгая проклятия и
пошатываясь,  тоже плелись вперед, чтоб рухнуть, вконец обессилев, и вся эта
черная прорва -  словно поток  воды,  перехлестывающий плотину,  -  катилась
прямо на  правый фланг.  Тогда ряды запыленных солдат и  бледно-голубое небо
над  пустыней  заволокли  клубы  дыма,   и  даже  самые  мелкие  камешки  на
раскаленной земле,  как и  мертвые,  иссушенные зноем кустики,  стали важней

Следующая

19 >