11 >

для начала хватит.
     - А я вот богатая,  -  сказала Мейзи.  -  Когда мне исполнится двадцать
один год, я стану получать ежегодно триста фунтов. Потому-то миссис Дженнетт
спускает мне то,  чего не  спустит тебе.  Но все-таки жаль,  что нет у  меня
родных - ни папы, ни мамы.
     - У тебя есть я, - сказал Дик, - до гробовой доски.
     - Да,  у меня есть ты, а у тебя я, - да, до гробовой доски. Я так рада,
просто слов нет.
     Мейзи  крепко  сжала  его  руку.  Вокруг  сгущались  ласковые  вечерние
сумерки,  и Дик, различая лишь щеку Мейзи да ее длинные ресницы, окаймлявшие
серые глаза,  осмелел настолько,  что  у  самых дверей дома  решился наконец
вымолвить те  слова,  которые вот  уже  целых два  часа вертелись у  него на
языке.
     - А еще...  еще я люблю тебя,  Мейзи, - сказал он шепотом, который, как
ему почудилось, прогремел на весь мир - тот самый мир, который он завтра или
в крайнем случае послезавтра начнет завоевывать.
     Благопристойности и  благонравия ради мы не станем во всех подробностях
описывать дальнейшие перипетии и  скажем  лишь,  что  миссис Дженнетт начала
было распекать Дика,  сперва за возмутительное опоздание к  чаю,  а потом за
то, что он чуть не угробил себя, забавляясь недозволенной игрушкой.
     - Я просто играл этой штуковиной, а она взяла да и выпалила сама собой,
- признался Дик,  когда уже  не  было  никакой возможности утаить обожженную
порохом щеку.  -  Но только не вздумайте меня ударить, это не выйдет. Теперь
уж вы меня пальцем не тронете.  Сядьте-ка лучше к  столу да налейте мне чаю.
Как ни вертите, а на этом вам нас не провести.
     Миссис Дженнетт едва не задохнулась от бешенства, Мейзи помалкивала, но
одобряла Дика взглядом,  и он весь вечер держался вызывающе. Миссис Дженнетт
предрекла,  что  Провидение обречет его  на  вечные муки сию  же  минуту,  а
впоследствии низвергнет в геенну огненную,  но Дик пребывал в раю и не хотел
слушать.   Только  когда  пришло  время  ложиться  спать,   миссис  Дженнетт
опомнилась и вновь обрела былую непреклонность.  Дик пожелал Мейзи спокойной
ночи, потупив взор и не решаясь к ней приблизиться.
     - Если ты  не  способен быть благородным человеком,  постарался бы хоть
вести себя по-благородному, - язвительно сказала миссис Дженнетт.
     Под  этим  она  подразумевала,  что  Дик  не  поцеловал девочку на  сон
грядущий,  как  всегда.  Мейзи,  у  которой даже губы побелели от  волнения,
подставила щеку с  напускным безразличием,  а Дик надлежащим образом чмокнул
ее и выскочил из комнаты с пылающим лицом. Ночью ему приснился безумный сон.

Следующая

11 >