10 >

береговые излучины.
     - Мы давным-давно опоздали к чаю, - сказала Мейзи. - Пора домой.
     - Обожди, сперва расстреляем остатки патронов, - возразил Дик.
     Он  помог Мейзи спуститься от  форта к  морю,  хотя она вполне могла бы
сбежать вниз и сама.  Не уступая ему в серьезности,  она приняла его грязную
руку;  он неловко наклонился к ней; Мейзи отдернула руку, и Дик покраснел до
ушей.
     - Какая красивая у тебя ручка, - шепнул он.
     - Фу!   -   сказала   Мейзи   с   коротким  смешком,   который  выражал
удовлетворенное тщеславие.
     Она стояла теперь вплотную к Дику,  а он напоследок зарядил револьвер и
принялся палить в морскую даль,  воображая, будто защищает Мейзи от всех зол
мира.  Лужа в отдалении, на илистом берегу, отразила последние лучи солнца и
превратилась в грозно пылающий багряный круг.  Когда Дик поднимал револьвер,
сияние на миг ослепило его, и он вдруг осознал, какое это непостижимое чудо,
что он стоит подле Мейзи,  которая обещала помнить о нем всегда,  сколько бы
времени ни прошло с того дня,  когда... Ветер крепчал, от его резкого порыва
длинные черные волосы девочки застлали лицо Дика,  а она все стояла, положив
руку ему на плечо, звала этого "негодника" Мемеку, и вдруг, на мгновение, он
очутился во  тьме -  и  тьма эта  опаляла.  Пуля протяжно запела,  уносясь в
пустынную морскую даль.
     - Ну вот,  из-за тебя я промазал,  - сказал он, тряхнув головой. - Да и
патрон-то был последний. Ладно, бежим домой.
     Но они не побежали.  Они шли очень медленно,  рука в руке. И не было им
решительно никакого дела до отвергнутого Мемеки с двумя патронами в брюхе, -
пускай хоть взорвется или  просто рысцой бежит вслед:  ведь они обрели,  как
великое наследие, бесценное сокровище и приняли его со всею мудростью, какая
только доступна детям.
     - А я буду...  -  с пылкостью начал Дик.  Но тотчас же прервал себя:  -
Право,  я сам не знаю, кем буду, я ведь срежусь на всех экзаменах, но зато я
умею рисовать злые карикатуры на учителей. Ого! Ого-го!
     - Тогда будь художником,  - предложила Мейзи. - Ты всегда смеешься надо
мной, когда я пробую рисовать, поделом же тебе самому.
     - Вовсе я  над тобой не смеюсь и  никогда в  жизни не стану,  делай что
хочешь,  -  возразил он.  -  Я буду художником,  и все еще увидят,  на что я
способен.
     - Художникам всегда не хватает денег, ведь правда?
     - У  меня  есть собственные доходы,  сто  двадцать фунтов годовых.  Мои
попечители говорят,  что я получу их, когда достигну совершеннолетия. Что ж,

Следующая

10 >