87 >

     Весь  остаток  дня  Ким  служил объектом особого  внимания  со  стороны
нескольких сотен белых людей. История его появления в лагере, сведения о его
происхождении, а также его предсказания передавались из уст в уста. Дородная
белая женщина, восседавшая на груде подушек и тюфяков, таинственно  спросила
его, как он полагает, вернется с  войны  ее муж или  нет. Ким с важным видом
погрузился в размышления, потом изрек, что муж вернется, и женщина  дала ему
поесть.  Большая процессия  с  оркестром,  который  по  временам  принимался
играть, говорливая толпа, готовая смеяться  по самому  пустячному поводу, --
все это во многом напоминало празднества в Лахоре. Пока что никакой  тяжелой
работы не предвиделось, и Ким решил почтить своим присутствием это  зрелище.
Вечером  навстречу  им вышли военные  оркестры, которые  с музыкой проводили
Меверикцев в лагерь, расположенный близ амбалского вокзала.  Ночь была полна
интересных событий.  Солдаты  других полков  пришли  в гости  к  Меверикцам.
Меверикцы, в свою очередь,  тоже  ушли в гости.  Пикеты  их полка  помчались
вернуть назад  ушедших, встретили пикеты  других  полков, занятые  тем же, и
через некоторое время рожки бешено затрубили, сзывая новые пикеты и офицеров
для  прекращения беспорядка. Меверикцы славились живостью своего  характера.
Но на следующее утро  они  ввалились на  платформу  в отличном виде и полном
порядке,  а  Ким,   оставленный  в  тылу  вместе  с  больными,  женщинами  и
мальчиками, в волнении орал прощальные напутствия вслед  отходившим поездам.
Поначалу жизнь  сахиба показалась Киму занимательной, но он  по-прежнему вел
себя с большой осторожностью.
     Потом  его  отправили  под  охраной  мальчика-барабанщика в  опустевшие
выбеленные  известкой  казармы, где пол был  усеян  веревками,  бумажками  и
всяким мусором,  а  потолок отражал  звуки его одиноких  шагов. Он свернулся
по-туземному  на  полосатой  койке  и  заснул.   Какой-то  сердитый  человек
приковылял  на  веранду, разбудил его и  отрекомендовался школьным учителем.
Киму того было довольно, и он ушел в себя. Он  только-только  умел разбирать
по складам различные объявления, вывешенные английской полицией в Лахоре,  и
то  потому  лишь,  что  они  стесняли   его  свободу.  Среди  многочисленных
посетителей  его былой воспитательницы был один чудаковатый  немец, писавший
декорации для странствующей группы актеров-парсов. Он  рассказывал Киму, что
в  сорок  восьмом году "стоял  на  баррикадах" и поэтому -- так,  по крайней
мере, понял  Ким  -- будет учить мальчика писать в обмен на питание.  Ученье

Следующая

87 >