60 >

корысти присоседился к этому святому человеку.
     -- А  разве  мы  не  из  корысти  делаем всякую работу?  --  Ким быстро
переменил  тон в соответствии с изменившимся тоном старухи. -- Я слышал,  --
эту тетиву он натянул наудачу, -- я слышал...
     -- Что ты слышал? -- подхватила она, стуча пальцем по дереву.
     -- Я  не совсем твердо помню это... просто  базарные сплетни,  наверное
вранье, но что даже раджи... мелкие горные раджи...
     -- Но у них, тем не менее, хорошая раджпутская кровь.
     -- Несомненно, они хорошей  крови. Но  даже они продают  самых красивых
своих женщин из корысти. Они  продают их  на юг,  аудхским заминдарам и тому
подобным людям.
     Ничто так  упорно  не  отрицают  мелкие  горные  раджи, как именно  это
обвинение, но  именно этому  беспрекословно  верит базарная толпа, толкуя  о
тайной торговле рабами в Индии. Сдержанным негодующим шепотом почтенная дама
разъяснила Киму, какой он лукавый лжец. Намекни об этом Ким в  те дни, когда
она была девушкой, и в  тот же вечер ее слон затоптал бы его до смерти.  Это
было истинной правдой.
     --  Ахай!  Я  всего  только  нищий парнишка,  как изволила  сказать Око
Красоты, -- завопил он в притворном ужасе.
     -- Око Красоты, скажешь  тоже! Кто я такая, что ты смеешь приставать ко
мне с нищенской лестью? --  И все же давно позабытое обращение заставило  ее
рассмеяться. --  Так можно было сказать сорок лет назад, и не без основания.
Даже тридцать лет назад.  Но вот что выходит, когда шляешься по всему Хинду!
Вдова  владетельного  князя  обречена  встречаться  с  подонками  и  терпеть
насмешки нищих.
     -- Великая  владельная княгиня, -- быстро  подхватил  Ким, заметив, что
она  дрожит от  возмущения.  -- Я  именно тот,  каким считает  меня  великая
владетельная княгиня, но, тем не менее, мой учитель святой. Он еще не слыхал
приказа великой владетельной княгини.
     -- Приказа? Мне приказывать святому человеку, учителю Закона...  прийти
и говорить с женщиной? Никогда!
     -- Смилуйся над моей глупостью. Я думал, что было отдано приказание.
     -- Нет, не приказание. То была просьба. Ясно тебе теперь? -- Серебряная
монета  звякнула  о  край повозки.  Ким взял  ее и низко поклонился. Старуха
понимала, что его нужно умаслить, ведь он был глазами и ушами ламы.
     -- Я только ученик святого человека. Быть  может, он придет после того,
как поест.
     -- О скверный и бесстыдный мошенник! --  унизанный драгоценными камнями
палец неодобрительно погрозил ему, но он слышал, что старуха тихо смеялась.

Следующая

60 >