56 >

брал понюшку табаку, и в конце концов молчание стало тягостно Киму.
     -- Хорошая  это страна  -- страна  юга!  --  промолвил  он.  --  Воздух
хороший, вода хорошая. А?
     --  И все  они привязаны к Колесу, --  откликнулся лама,  -- и остаются
привязанными  поколение  за поколением.  Никому из этих людей не  был указан
Путь. -- Он встряхнулся и возвратился в этот мир.
     -- Ну, мы прошли  утомительный путь, -- сказал Ким. --  Наверное, скоро
дойдем до какого-нибудь парао (место отдыха). Давай остановимся там? Смотри,
солнце садится.
     -- Кто даст нам приют вечером?
     --  Все  равно. В этой стране добрых людей много. Кроме того, -- тут он
понизил голос до шепота, -- у нас есть деньги.
     Толпа густела  по  мере  того, как  они  приближались  к  месту отдыха,
отмечавшему  конец дневного пути. Ряд ларьков, торгующих самой простой пищей
и  табаком, куча  дров, полицейский участок, колодец,  кормушка для лошадей,
несколько деревьев и  под  ними истоптанная земля, усеянная черной  золой от
горевших  здесь некогда костров, -- вот все отличительные признаки парао  на
Великом  Колесном  Пути, если не считать голодных нищих  и столь же голодных
ворон.
     В этот час солнце  пронизывало нижние ветви манговых  деревьев широкими
золотыми   спицами:   маленькие  длиннохвостые  попугаи  и   голуби  сотнями
возвращались  домой; "семь сестер" --  болтливые  птички с  серыми спинками,
щебеча  о дневных приключениях, прыгали попарно или  по трое, чуть ли не под
ногами у пешеходов, а возня и  суматоха в ветвях говорили о том, что летучие
мыши  готовы вылететь на ночной дозор. Свет быстро стянулся в одно место, на
одно мгновение окрасив  лица, тележные колеса и воловьи рога кроваво-красной
краской.  Потом наступила  ночь. Она  охладила воздух,  покрыла  лицо  земли
низкой, ровной дымкой, похожей  на голубую газовую вуаль, и  принесла едкий,
крепкий запах дыма  и  скота и аромат пшеничных  лепешек, пекущихся  в золе.
Вечерний  патруль торопливо вышел  из  полицейского  участка, сопровождаемый
важным покашливанием и повторяющимися приказаниями; тлеющий уголек ярко рдел
в  чашечке хукки,  которую курил  возчик, расположившийся на краю  дороги, а
глаза  Кима  машинально следили  за  последним  отблеском солнца  на  медных
щипцах.
     Жизнь на парао была очень  похожа на  жизнь Кашмирского караван-сарая в
меньшем масштабе.  Ким  окунулся в радостную азиатскую суету, среди которой,
если  иметь  терпение,  можно  получить  все,  что  нужно  нетребовательному
человеку.

Следующая

56 >