47 >

сказали:  "Дайте ему  орден  Британской Индии". Теперь  я ношу его на шее. Я
владею моим джагиром  (поместьем);  государство пожаловало  его мне,  это --
подарок мне и моим потомкам.  Люди старых времен --  ныне они  комиссары  --
навещают  меня...  Они едут верхом между хлебами, высоко сидя на  конях, так
что  вся  деревня  видит их;  мы вспоминаем  о  прежних схватках  и обо всех
погибших.
     -- А потом? -- промолвил лама.
     -- О, потом они уезжают, но не раньше, чем их увидит вся деревня.
     -- А что ты будешь делать потом?
     -- Потом я умру.
     -- А потом?
     -- Это пусть решают боги. Я никогда не надоедал им молитвами, не думаю,
чтобы они стали надоедать мне. Слушай, я за  долгую  свою жизнь заметил, что
тех,  кто  вечно  пристает  к  всевышним  с жалобами  и просьбами, с ревом и
плачем,  боги  спешно  призывают к себе,  подобно  тому,  как наш  полковник
вызывал  к себе невоздержанных на  язык деревенских парней, которые  слишком
много болтали.  Нет, я никогда не надоедал богам. Они это  помнят и уготовят
мне спокойное местечко, где  я  уберу подальше  свою пику  и буду  поджидать
своих  сыновей;  их у  меня  целых трое...  все  рисалдар-майоры... служат в
полках.
     -- И они тоже, привязанные к Колесу, будут переходить от жизни к жизни,
от отчаяния  к  отчаянию, -- тихо  промолвил  лама, -- горячие, беспокойные,
требовательные.
     --  Да, -- засмеялся старый военный. -- Трое рисалдаров  в трех полках.
Они,  пожалуй,  охотники до  азартных игр, но ведь  и  я  такой же.  Им надо
хороших коней, а  теперь уж не приходится уводить коней так, как  в  прежние
дни уводили женщин. Ну что  ж, мое  поместье может  оплатить все это. Ты что
думаешь?  Ведь это  -- хорошо орошенный клочок земли, но  мои люди  надувают
меня. Я не  умею просить  иначе, как с помощью острия пики. Уф! Я  сержусь и
проклинаю их,  а они  притворно каются, но я знаю, что  у меня за спиной они
зовут меня беззубой старой обезьяной.
     -- Разве ты никогда не желал чего-нибудь другого?
     --  Еще бы,  конечно,  тысячу  раз! Вновь  иметь  прямую спину,  плотно
прилегающее колено, быструю руку и острый глаз,  и все то лучшее, что есть в
мужчине. О былые дни, прекрасные дни моей силы!
     -- Эта сила есть слабость.
     -- Так оно действительно и вышло, но пятьдесят лет тому назад я доказал
бы  противное, -- возразил старый  воин, вонзая острый край стремени в худой
бок пони.
     -- Но я знаю Реку Великого Исцеления.
     --  Я столько  выпил воды  из  Ганги,  что  со  мной  чуть  водянка  не

Следующая

47 >