46 >

овладело войсками, и они восстали против своих  начальников. Это было первое
из зол и поправимое, если бы только люди сумели держать себя в руках. Но они
принялись  убивать жен  и детей  сахибов. Тогда из-за моря  прибыли сахибы и
призвали их к строжайшему ответу.
     -- Слух об этом, кажется, дошел до меня однажды, много лет  тому назад.
Помнится, этот год прозвали Черным Годом.
     -- Какую же ты вел жизнь, если не знаешь о Черном Годе? Нечего сказать,
слух! Вся земля знала об этом и сотрясалась.
     -- Наша  земля сотрясалась лишь раз -- в тот день, когда Всесовершенный
достиг просветления.
     -- Хм! Я видел, как сотрясался Дели, а Дели -- центр Вселенной.
     --  Так, значит, они напали на  женщин и  детей? Это было злое дело, за
совершение которого нельзя избегнуть кары.
     -- Многие стремились  к этому, но с очень малым успехом. Я служил тогда
в  кавалерийском полку. Он  взбунтовался.  Из  шестисот восьмидесяти  сабель
остались верны своим  кормильцам,  как думаешь, сколько? --  Три.  Одним  из
троих был я.
     -- Тем больше твоя заслуга.
     --  Заслуга! В  те дни мы  не  считали  это  заслугой. Все  мои родные,
друзья,  братья  отступились от меня. Они говорили: "Время англичан  прошло.
Пусть каждый  сам  для себя  отвоюет  небольшой кусок  земли".  Я толковал с
людьми из  Собранна, Чилианвалы, Мудки  и  Фирозшаха. Я говорил:  "Потерпите
немного, и  ветер переменится.  Нет благословения таким делам".  В те дни  я
проехал  верхом  семьдесят  миль с английской  мем-сахиб  и  ее  младенцем в
тороках. (Эх!  Вот был конь, достойный  мужчины!) Я довез их благополучно  и
вернулся к  своему  начальнику --  единственному  из  наших  пяти  офицеров,
который не был убит. "Дайте мне дело, -- сказал я, -- ибо я  отщепенец среди
своего  рода, и  сабля  моя мокра от  крови моего двоюродного  брата".  А он
сказал: "Будь  спокоен. Впереди  еще много  дел. Когда это безумие кончится,
будет тебе награда".
     -- Да, когда безумие кончается, обязательно следует награда, не так ли?
-- пробормотал лама как бы про себя.
     -- В  те дни не вешали медалей на всех, кому случайно довелось услышать
пушечный выстрел. Нет!  Я участвовал  в девятнадцати регулярных сражениях, в
сорока шести кавалерийских схватках, а мелких стычек и не счесть. Девять ран
я  ношу на себе, медаль, четыре  пряжки  и орденскую  медаль, ибо начальники
мои, которые теперь вышли в генералы, вспомнили  обо мне, когда  исполнилось
пятьдесят  лет  царствования  Кайсар-э-Хинд,  и  вся  страна  ликовала.  Они

Следующая

46 >