32 >

вернусь.
     -- Ты вернешься? Ты  обязательно  вернешься? -- старик  схватил его  за
руку. -- И ты вернешься в том же  самом образе? Разве сейчас уже поздно идти
искать Реку?
     --  Слишком поздно и  слишком темно. Успокойся, подумай, как далеко  ты
уже отъехал -- на целых сто миль от Лахора.
     -- Да, а от моего монастыря еще дальше. Увы! Мир велик и страшен.
     Ким  выскользнул  и  удалился. Никогда еще столь незаметная  фигурка не
носила на  своей  шее свою  судьбу  и  судьбу  десятков  тысяч других людей.
Указания Махбуба Али почти не оставляли сомнений в том, где именно находится
дом англичанина; какой-то грум, отвозивший хозяйский шарабан из клуба домой,
дал Киму дополнительные  сведения. Оставалось только  разыскать самого этого
человека, и Ким, проскользнув через садовую изгородь,  спрятался  в пушистой
траве  близ  веранды.  Дом  сверкал  огнями, и слуги двигались в  нем  среди
накрытых столов, уставленных цветами, хрусталем и серебром.
     Вскоре  из  дома  вышел  англичанин,  одетый  в  черный  костюм и белую
рубашку. Он  напевал  какой-то мотив.  Было слишком темно, чтобы рассмотреть
его лицо, и Ким, по обычаю нищих, решил испробовать старинную уловку.
     --  Покровитель бедных!  -- Человек обернулся  на голос. -- Махбуб  Али
говорит...
     -- Ха! Что говорит Махбуб Али? -- он даже не взглянул на говорившего, и
Киму стало ясно, что он знает, о чем идет речь.
     -- Родословная белого жеребца вполне установлена.
     --  Чем  это  доказано?  --  англичанин  перешел  к  шпалерам  из  роз,
окаймлявшим аллею.
     --  Махбуб Али дал мне вот это доказательство, -- Ким швырнул в  воздух
комочек бумаги, и он упал на дорожку рядом с человеком, который  наступил на
него ногой,  увидев, что  из-за угла  выходит садовник. Когда слуга ушел, он
поднял  комочек,  бросил  на  землю рупию  --  Ким услышал звон металла -- и
зашагал к дому, ни разу не оглянувшись.  Ким  быстро поднял монету; впрочем,
несмотря  на условия  своего  воспитания, он был истым  ирландцем  и  считал
серебро наименее важным элементом всякой игры. Чего он всегда хотел, так это
наглядно  узнавать, к каким результатам  приводит его деятельность; поэтому,
вместо того чтобы ускользнуть прочь, он лег на  траву и, как червь, пополз к
дому.
     Он  увидел  --  индийские  бунгало  открыты  со  всех  сторон,  --  что
англичанин, вернувшись в расположенную за  углом веранды заваленную бумагами
и  портфелями  туалетную  комнату, служившую  также  кабинетом,  сел  читать
послание  Махбуба  Али.  Лицо  его,  ярко  освещенное  керосиновой   лампой,

Следующая

32 >