242 >

идти очень медленно,  быть может, только по одному косу в  день, ибо Искание
достигнет цели.  -- Да, наше  Искание достигнет  цели.  Я  преодолел великое
Искушение.
     Теперь они  проходили не  больше двух миль в день, и вся  тяжесть этого
пути легла  на  плечи Кима: бремя  старика, бремя  тяжелого мешка с  пищей и
непонятными  книгами,  груз  документов, лежащих у  него за  пазухой,  и все
ежедневные заботы. Он просил милостыню  на заре,  расстилал одеяла для ламы,
когда тот погружался в созерцание, в полуденный жар держал у себя на коленях
усталую голову старика, отгоняя от  нее мух, пока рука его не начинала ныть,
вечером  снова  просил милостыню и  растирал ноги ламе, который вознаграждал
его обещаниями  достигнуть  Освобождения  сегодня,  завтра  или,  в  крайнем
случае, послезавтра.
     -- Никогда  не  бывало такого челы. Иной раз я  сомневаюсь,  что Ананда
более преданно ухаживал за нашим  владыкой.  Неужели ты  сахиб? Когда я  был
зрелым мужем -- давным-давно -- я  забывал об этом. Теперь я часто смотрю на
тебя и всякий раз вспоминаю, что ты сахиб. Странно...
     --  Ты говорил, что нет ни  белых,  ни черных. Зачем  же  терзать  меня
такими разговорами, святой  человек? Дай,  я потру тебе другую ногу. Мне это
неприятно, -- я не сахиб. Я твой чела, и голова моя обременяет плечи.
     -- Потерпи немного! Мы вместе достигнем Освобождения. Тогда мы с тобой,
стоя  на дальнем  берегу  Реки, будем  вспоминать наши жизни,  как  в  Горах
вспоминали  наш дневной переход, оставшийся позади нас. Быть может,  и я был
когда-то сахибом.
     -- Никогда не было сахиба, похожего на тебя, клянусь!
     --  Я  уверен, что хранитель  Священных Изображений  в Доме Чудес был в
прошлой жизни мудрейшим  настоятелем монастыря. Но даже очки его не помогают
глазам  моим  видеть. Когда я хочу  смотреть пристально, перед ними проходит
тень.  Ничего,  нам  знакомы  обманы  бедного  неразумного  тела   --  тени,
переходящей в другую  тень. Я связан иллюзией времени и  пространства... Как
далеко прошли мы сегодня во плоти?
     -- Пожалуй, с полкоса.
     Это три четверти мили, но переход показался им очень утомительным.
     -- Полкоса. Ха! Я прошел десять тысяч тысячей  косов  в духе. Насколько
все мы закутаны, спеленаты, забинтованы  этими бессмысленными предметами. --
Он взглянул  на  свою худую,  в  синих жилках руку, для которой  четки стали
теперь такими тяжкими. -- Чела, тебе ни разу не хотелось покинуть меня?
     Ким вспомнил  о завернутом в клеенку пакете и  книгах в  мешке с пищей.

Следующая

242 >