225 >

     -- Если бы не мои страсти, зло не совершилось бы.
     -- Какое зло? Ты спас сахибов от смерти, которую они сто раз заслужили.
     -- Урок не пошел на пользу, чела. -- Лама прилег на сложенное одеяло, а
Ким  продолжал  выполнять  свои обычные  вечерние  обязанности.  -- Удар был
только  тенью  от тени.  Зло... -- последние дни  ноги мои устают от каждого
шага! --  Зло встретилось со  злом во мне --  с  гневом,  яростью  и  жаждой
отплатить за зло. Это  впиталось в мою кровь, вызвало бурю в  моем желудке и
оглушило мне уши. -- Тут, взяв  из  рук Кима горячую  чашку,  он  с должными
церемониями выпил обжигающий кирпичный чай. -- Будь я  лишен страстей,  злой
удар  породил бы только  телесное зло -- ссадину или кровоподтек, а это лишь
иллюзия.  Но  ум  мой  не был отвлечен,  ибо во  мне  тут же возникла  жажда
позволить  людям  из Спити убить обидчиков.  Борясь с этой жаждой,  душа моя
разрывалась  и  терзалась  хуже, чем  от  тысячи ударов.  Не раньше,  чем  я
прочитал про себя Благословение (он имел в виду буддистские заповеди), обрел
я покой.  Но  зло укоренилось во мне, начиная с  этого мгновения слабости  и
вплоть до конца. Справедливо Колесо  и не отклоняется  оно ни на один волос.
Извлеки пользу из этого урока, чела!
     -- Он слишком высок для меня, -- пробормотал Ким. -- Я до сих  пор весь
дрожу. Я рад, что избил того человека.
     -- Я чувствовал это, когда спал на твоих коленях в  лесу. Это тревожило
меня во сне -- зло в твоей душе  отражалось на моей. Хотя, с другой стороны,
-- он  развернул  четки, -- я приобрел  заслугу тем, что  спас две жизни  --
жизни  тех, что обидели меня. Теперь  я должен поразмыслить о  Причине Всего
Сущего. Ладья моей души колеблется.
     -- Засни, чтобы окрепнуть. Это мудрее всего.
     -- Я погружусь  в  созерцание:  в этом  есть  нужда, и  большая, чем ты
полагаешь.
     Час  за  часом,  до самой зари,  пока лунный свет  бледнел  на  высоких
гребнях, и то,  что раньше  казалось  поясом  тьмы  на склонах дальних  гор,
превращалось  в  нежно-зеленые леса,  лама  пристально смотрел на стену.  По
временам он издавал стон. За  запертой на засов дверью,  к  которой подходил
скот, ищущий привычного стойла, жители Шемлегха и носильщики делили добычу и
пировали. Человек из Ао-Чанга был  у них  за  главного, и с тех пор как  они
открыли консервные банки сахибов и нашли,  что пища в них очень вкусна,  они
не осмеливались ослушаться его. Шемлегхская Мусорная Яма поглотила жестянки.
     Когда  Ким, видевший всю ночь неприятные сны,  вышел  наружу, чтобы  на

Следующая

225 >