224 >

     Поэт Кабир сказал: мой брат
     Взывает к меди и камням,
     Но в голосе его звучат
     Страданья, близкие всем нам.
     Богов дала ему судьба,
     Его мольба -- моя мольба.
     Молитва

     Когда  луна взошла,  осторожные  носильщики отправились  в  путь. Лама,
подкрепившись сном  и спиртным,  опирался  на  плечо Кима и  быстро  шагал в
молчании. Они шли около часу по глинистому сланцу  и  траве, обогнули выступ
скалы  и  поднялись в новую  область, совершенно отрезанную от  долины Чини.
Обширное  веерообразное пастбище поднималось к вечным снегам. У подножья его
была площадка размером не более полуакра, на которой  примостилось несколько
земляных и бревенчатых хижин. За ними, -- как все горные жилища, они  стояли
на  самом краю,  --  земля обрывалась прямо в  Шемлегхскую Мусорную  Яму  --
пропасть глубиною в две  тысячи  футов, на  дно которой еще не  ступала нога
человека.
     Люди и  не подумали начать дележ добычи, пока не  убедились в том,  что
лама уложен  на кровать в лучшей комнате деревушки, а Ким по  мусульманскому
обычаю моет ему ноги.
     -- Мы  пришлем вам еды,  -- сказал  человек из Ао-Чанга,  -- и килту  с
красной покрышкой. На заре, так или иначе, тут не останется  никого, кто мог
бы   послужить  свидетелем.  А  если  какие-нибудь  вещи  в  килте   вам  не
понадобятся... взгляните туда!
     Он показал  на окно,  за  которым открывался  простор,  залитый  лунный
светом,  отражающимся  от  снега,  и выбросил  в него пустую  бутылку из-под
виски.
     -- Даже шума падения не услышишь. Это конец мира, -- сказал он и вышел.
Лама заглянул вниз, опираясь руками о подоконник, и  глаза его  засветились,
как  желтые опалы. Из огромной  пропасти,  лежавшей перед ними,  белые зубцы
тянулись  к  лунному  свету.  Все   остальное  казалось  тьмой  межзвездного
пространства.
     -- Вот это,  -- проговорил он медленно,  -- действительно  мои Горы. --
Вот где  должен жить человек  -- возвышаясь над миром, вдали от наслаждений,
размышляя о высоких вещах.
     --  Да,  если  у  него  есть  чела, чтобы  готовить  чай,  подкладывать
сложенное одеяло ему под голову, отгонять коров с телятами.
     Дымный светильник  горел  в  нише, но  яркое сияние луны  затмевало его
пламя. В этом смешанном свете Ким, как высокий призрак, двигался по комнате,
наклоняясь над мешками с провизией и чашками.
     -- Да! Теперь, когда кровь моя остыла, в голове у меня все еще стучит и
шумит, а затылок словно веревкой стянут.
     -- Не удивительно. Удар был сильный. Пусть тот, кто нанес его...

Следующая

224 >