21 >

Амбала.   Конь   арабской  породы,  как  уже  сообщалось.  Сожалею  задержке
родословной,  которую   высылаю".   И  позже  по  тому  же  адресу:  "Весьма
прискорбная задержка.  Родословную  перешлю". Своему  младшему компаньону  в
Дели он телеграфировал:  "Лутфулле.  Перевел телеграфом две тысячи рупий ваш
счет  банк Лачман-Нарайна".  Все это были обычные  при  ведении торговых дел
телеграммы, но  каждая из них  вновь  и вновь  Обсуждалась заинтересованными
сторонами прежде чем  попадала на  вокзал, куда  их носил  глуповатый балти,
позволявший всем желающим прочитывать их по дороге.
     Когда,  по образному выражению  Махбуба, он замутил воды слежки  палкой
предосторожности, Ким внезапно предстал перед ним, словно небесный посланец,
и, будучи столь же решительным, сколь неразборчивым в средствах, Махбуб Али,
привыкший пользоваться всякой случайностью, тотчас же привлек его к делу.
     Бродячий лама  и мальчик-слуга низкой касты,  правда, могли привлечь  к
себе  внимание,  но в Индии,  стране  паломников,  никто их ни в  чем  бы не
заподозрил и, главное, не пожелал бы ограбить. Он снова велел подать горячий
уголек для хукки и принялся обдумывать  создавшееся положение. Если случится
самое худшее и мальчик попадет в беду, бумага все равно никого не  выдаст. А
сам  он  на  досуге  поедет  в  Амбалу  и, немного  рискуя  возбудить  новое
подозрение, устно передаст свое донесение кому следует.
     Донесение  P.17-го было главным во  всем  деле;  пропади  оно, вышла бы
большая неприятность. Но бог велик, и Махбуб Али чувствовал, что в настоящий
момент  сделал все, что мог. Ким был единственным в  мире существом, никогда
ему не солгавшим. Это следовало бы расценивать как роковой недостаток  Кима,
не знай Махбуб, что  другим людям Ким, в своих интересах или ради махбубовых
выгод, был способен лгать, как истый уроженец Востока.
     Тогда  Махбуб  направился через  весь караван-сарай  к  Вратам  Гарпий,
женщин, подводящих себе глаза и ловящих чужестранцев,  и не без труда вызвал
ту  самую  девушку,  которая, как  он  имел  основание думать,  была близкой
приятельницей безбородого кашмирского пандита, подстерегавшего простодушного
балти с телеграммами. Это был чрезвычайно неразумный поступок, ибо он и она,
вопреки  закону  пророка, стали  пить  душистую настойку;  Махбуб  вдребезги
напился, врата его уст открылись,  и он в опьянении стал преследовать Цветок
Услады, пока  не  свалился, как сноп,  посреди подушек; и  тут Цветок Услады
вместе с безбородым  кашмирским  пандитом самым тщательным  образом обыскали

Следующая

21 >