17 >

крашеной в красную краску  бородой (он был немолод и  не хотел, чтобы видели
его седину) знал цену мальчику, как источнику всяких сведений. Случалось, он
поручал  Киму  следить  за   каким-нибудь  человеком,  не  имевшим  никакого
отношения к  лошадям: ходить за ним следом  весь день и докладывать обо всех
лицах, с которыми он разговаривал. Вечером Ким давал отчет, а Махбуб слушал,
не  отвечая ни словом, ни  движением. Ким знал,  что тут  замешаны  какие-то
интриги, но  самое  главное в них  заключалось  в  том,  чтобы ни  слова  не
говорить  об  этом никому,  кроме  Махбуба,  который  угощал его  роскошными
обедами,  прямо с жару  принесенными  из  съестной лавочки, расположенной  у
входа в караван-сарай, а один раз даже выдал ему восемь ан деньгами.
     -- Он здесь, --  произнес Ким, шлепая  по носу норовистого верблюда. --
Эй,  Махбуб Али!  -- Он  остановился у  темной арки  и  скользнул  за  спину
ошеломленного ламы.
     Барышник  лежал на  паре шелковых  ковровых седельных сумок,  распустив
широкий  вышитый  бухарский  кушак,  и лениво покуривал  огромную серебряную
хукку.  Он чуть-чуть  обернулся на  окрик,  но,  увидев  высокую  безмолвную
фигуру, рассмеялся.
     -- Аллах! Это лама! Красный лама! От Лахора до Перевалов далеко. Что ты
здесь делаешь? -- Лама машинально протянул чашку для сбора подаяний.
     -- Господне проклятие на всех  неверных!  -- произнес Махбуб. --  Я  не
подаю вшивому тибетцу;  ступай  и проси  у моих балти, которые остались там,
при верблюдах. Может, они и оценят твои  благословения.  Эй, конюхи, тут ваш
земляк пришел. Узнайте, не голоден ли он.
     Бритый,  согбенный балти, состоявший при  лошадях и считавшийся  чем-то
вроде буддиста  низшего  разряда, склонился  перед  духовным  лицом и низким
гортанным голосом пригласил святого человека присесть у костра, разведенного
конюхами.
     -- Ступай! -- сказал Ким, слегка подтолкнув  ламу, и тот зашагал прочь,
оставив Кима у входа на аркаду.
     -- Ступай! -- произнес Махбуб Али,  снова принимаясь за свою хукку. ---
Беги  прочь, маленький индус. Господне проклятие  на всех неверных!  Проси у
тех моих слуг, которые одной с тобой веры.
     --  Махараджа,  --  провизжал  Ким  индуистское   обращение,   от  души
забавляясь  создавшимся положением. --  Отец мой  умер... мать моя умерла...
желудок мой пуст.
     -- Попроси у моих слуг,  которые  при  лошадях, говорю тебе. Среди моей
челяди, наверное, найдутся индусы.
     --  О Махбуб Али, разве я индус? -- воскликнул Ким по-английски.  Купец

Следующая

17 >