131 >

     Сдокс -- премудрого Елта сын,
     Что Воронов был вождем.
     Итсут-медведь взялся смотреть
     За ним, чтобы стал он врачом.

     Все быстрей, быстрей учился он,
     Начал все больше смелеть;
     Страшный танец Клу-Клуали плясал,
     И смеялся Итсут-медведь.
     Орегонская баллада

     Ким с  радостью  принял  новый  поворот событий. Он опять  на некоторое
время будет сахибом. С этими  мыслями, едва очутившись на широкой дороге под
городской ратушей  Симлы,  он  встретил  существо,  на  которое  можно  было
произвести впечатление.  Мальчик лет  десяти, индус, сидел на  корточках под
фонарным столбом.
     -- Где дом мистера Ларгана? -- спросил Ким.
     -- Я  не понимаю  по-английски, --  прозвучал  ответ, и Ким перешел  на
местный язык.
     -- Сейчас покажу.
     Они  вместе  шли  вперед  в  таинственном  сумраке, пронизанном  шумами
города,  лежавшего у  подножья горы, и дыханием прохладного ветра,  веявшего
над увенчанным деодарами Джеко, который, казалось, подпирал  звездный купол.
Огни освещенных домов были рассыпаны по всем склонам, образуя как бы  второй
небесный  свод.  Некоторые  из них  были  неподвижны,  другие  светились  из
носилок, в которых беззаботные говорливые англичане отправлялись обедать.
     -- Здесь, -- сказал проводник Кима и остановился на веранде, выходившей
на  главную дорогу.  Двери  перед ними  не  было,  --  только  занавеска  из
унизанного бусами камыша, через щели  которой проникал свет  лампы, горевшей
внутри.
     -- Он пришел, -- сказал мальчик едва слышно и исчез. Ким догадался, что
мальчику приказали подождать его и проводить, но, не подавая вида, раздвинул
занавеску. За  столом  сидел чернобородый  человек с  зеленым козырьком  над
глазами; короткими белыми пальцами он, один за  одним, брал пузырьки света с
лежащего  перед  ним  подноса и, мурлыкая что-то про  себя,  нанизывал их на
блестящую  шелковую нитку. Ким почувствовал,  что за кругом света в  комнате
лежит  множество  вещей,  пахнущих  как храмы всего  Востока. Едва  ощутимый
аромат мускуса, легкое  благоухание сандалового дерева  и тошнотворный запах
жасминного масла наполнили его широкие ноздри.
     --  Я  здесь,  --  вымолвил,  наконец,  Ким  на  местном  языке. Запахи
заставили его забыть, что он должен вести себя как сахиб.
     -- Семьдесят девять,  восемьдесят, восемьдесят один, -- считал себе под
нос человек,  так  быстро  нанизывая  жемчужину за  жемчужиной, что Ким едва
успевал следить  за его  пальцами.  Он  приподнял  зеленый  козырек  и целых

Следующая

131 >