11 >

смешением  древнего  благочестия   и  современного  прогресса,  которые  так
свойственны Индии наших дней.
     --  Как можно  скорее. Я пойду по местам, где  протекала жизнь Владыки,
пока не дойду до  Реки  Стрелы. К тому же имеется бумага, где  написаны часы
отхода поездов, идущих на юг.
     -- А как насчет пищи? -- Ламы, как правило, носят при себе добрый запас
денег, но хранитель хотел знать об этом точнее.
     -- Во время путешествия я беру с собой чашу учителя для сбора подаяния.
Да, как ходил он, так пойду и я,  отказавшись  от сытой  монастырской жизни.
Когда я покидал Горы, со мной был чела (ученик), который просил милостыню за
меня, как  того  требует  устав,  но  мы  задержались  в  Кулу,  он  заболел
лихорадкой  и  умер.  Теперь у  меня  нет челы и я сам возьму чашу для сбора
подаяний  и этим дам возможность милосердным людям приобрести  заслугу,-- он
храбро кивнул головой.  Монастырские ученые не просят милостыни, но лама был
необыкновенно одушевлен своей идеей.
     --  Да  будет так, -- улыбнулся хранитель. -- А  теперь  позволь  и мне
приобрести заслугу. Мы  оба мастера -- и ты,  и я. Вот новая записная книжка
на белой английской бумаге, вот отточенные карандаши -- два и три, толстые и
тонкие, все они хороши для писца. Теперь одолжи мне твои очки.
     Хранитель посмотрел через  них. Они были  сильно  поцарапаны,  но почти
соответствовали  его  собственным очкам, которые  он  вложил ламе в руку  со
словами: -- Надень-ка эти.
     --  Перышко! Прямо  перышко  на лице! -- Старик  в восторге  обернулся,
морща нос. -- Я почти их не чувствую. И как ясно вижу!
     -- Они из билаура -- хрусталя,  и их  нельзя поцарапать. Да помогут они
тебе найти твою Реку, ибо они -- твои.
     --  Я возьму их: и карандаши, и белую записную книжку, --  сказал лама,
-- в  знак дружбы  между жрецом и жрецом, а теперь,  -- он порылся у себя за
кушаком, отстегнул  ажурный железный пенал и положил  его на стол хранителя,
-- вот тебе мой пенал на память  обо мне. Он старый, такой же старый, как  и
я.
     Это был пенал старинной китайской работы из  железа, плавленого забытым
в наши дни  способом,  и коллекционерское сердце хранителя дрогнуло. Никакие
уговоры не могли заставить ламу взять подарок обратно.
     -- Когда я вернусь, отыскав Реку, я принесу тебе рисованное изображение
Падмы Самтхоры, подобное тем, которые я рисовал  на шелку в монастыре. Да, и
еще изображение Колеса Жизни, -- он тихо рассмеялся,  --  ибо оба мы мастера
-- и ты, и я.
     Хранителю  хотелось удержать его. Мало  теперь осталось на свете людей,

Следующая

11 >