62 >

безалаберной личностью становится порой путешественник. На десять суток мы
выбросили из головы все земные заботы и  помнили только о наших чемоданах,
но едва ли не первыми словами,  которые мы услышали в отеле,  были:  "Джон
Брайт* умер, а над Самоа пронесся ужасный ураган".
   "Что?  Да, очень печально. Послушайте, где, вы говорите, наши комнаты?"
Дома подобные новости дали бы  пищу для разговоров на  полдня.  Здесь же о
них было забыто,  не успели мы пройти половину длинного коридора.  Некогда
присесть,  чтобы собраться с мыслями, когда за окнами шумит незнакомый мир
- целый Китай.
   Затем в холле послышались стук чемоданов, щелканье каблуков - и явилось
видение:   усталого  вида  женщина  гигантского  роста,  которая  пыталась
объясниться с маленьким слугой-мадрасцем...
   "Да,  я  путишефстфофал фисде и буду путишефстфофать еще. Я ехал теперь
Шанхай и Пекин. Я был Молдавия, Россия, Бейрут, вся Персия, Коломбо, Дели,
Дакка,  Бенар,  Аллахабад, Пешавар, Али-Муджид, Малабар, Сингапур, Пинанг,
сдесь  и  ф город Кантон. Я кроатка* ис Афстрии, и я уфидеть Штаты Америки
и,  может  быть,  Ирландия.  Я путишефстфофал фсегда. Я - как это у фас? -
veuve,  фдофа.  Мой муж, он умирал. Я есть очень печален, я очень печален,
унт  зо  я  путишефстфофал.  Я  есть  жиф,  конечно, но я не есть жифу. Вы
понимайт?  Фсегда  печален.  Скажи им имя корабль, куда они отправлять мой
чемодан.  Вы путишефстфофал для удофольстфий? Я путишефстфофал, потому что
я есть одинок и печален фсегда".
   Чемоданы  внезапно  исчезли,  захлопнулась  дверь, каблуки застучали по
коридору,  и  я остался в одиночестве, почесывая затылок. Как начался этот
разговор,  почему  внезапно  оборвался, в чем польза от встреч с чудаками,
которые  не  могут  объясниться  толком? Я никогда не получу ответа на эти
вопросы,  но разговор этот, слово в слово, действительно состоялся. Теперь
понятно,  откуда  черпают  материал  писатели,  которые занимаются путевой
литературой.
   Отправившись прогуляться по улицам Гонконга,  я  влез в  вязкую,  почти
лондонскую грязь,  жижу  такого  сорта,  которая  словно  проникает сквозь
подошвы обуви и кусает вас за ноги холодом.
   Стук  бесчисленных  колес  на  дороге  напоминал  грохотанье лондонских
кэбов.  Шел  холодный проливной дождь, и все саибы подзывали окриками рикш
(здесь  их  зовут  попросту  "рик"), а ветер был еще холоднее дождя. После
Калькутты  это  была  первая  встреча с погодой, которая чего-то стоила, и
неудивительно,  что  при  таком  климате  Гонконг  раз в десять оживленнее

Следующая

62 >