39 >

платишь  двести двадцать - двести пятьдесят. Это уже четыре сотни. Дорогой
мой,  уборщик  не  берет  меньше  двенадцати-тринадцати  в  месяц, да и то
продолжает  работать  в  других домах. Это похуже Кветты*. Тот, кто едет в
Нижнюю Бирму, думая прожить на жалованье, просто дурак.
   Голос с  дальнего конца стола:  "Конечно,  дурак.  Вот  Верхняя Бирма -
совсем другое дело. Там получаешь настоящую должность и командировочные".
   Обрывок из другого разговора: "Это не попало в газеты - овладеть фортом
оказалось не так-то просто,  не то что пишут...  Видите ли, Бо Гуи устроил
настоящую западню,  и,  когда мы сомкнули линию, они всыпали нам спереди и
сзади.   Бой  в  джунглях  -   чертовски  жестокое  дело.   Немного  льда,
пожалуйста".
   Затем  мне  рассказали о  смерти  старого школьного друга  под  стенами
редута Минлы. Кто-нибудь помнит дело под Минлой, с которого начался третий
бирманский бал?*
   - Я находился рядом,  -  встрял чей-то голос.  - Он умер на руках у А.,
хотя точно не помню.  По крайней мере, знаю, что он не мучился. Добрый был
малый.
   - Благодарю Вас. Думаю, мне пора, - сказал я и вышел в душную ночь.
   Голова гудела от рассказов о сражениях, убийствах, внезапных смертях. Я
дотронулся  до  кромки  покрывала,  скрывающего  Верхнюю Бирму, и отдал бы
многое  за  то,  чтобы  самому  подняться  вверх по реке и повидать старых
друзей - измотанных джунглями бойцов.
   В  эту ночь мне снились бесконечные лестницы,  по  которым устремлялись
вниз тысячи прелестных девушек,  одетых так  пестро,  что у  меня заболели
глаза.  Наверху висел огромный золотой колокол,  а  внизу,  лицом к  небу,
лежал бедняга Д.,  умерший под Минлой,  и небритые оборванцы в хаки стояли
над ним в карауле.

Следующая

39 >