Редьярд Киплинг. От моря до моря - Глава XXXVI
323 >
просачиваясь сквозь нее, играли на сверкающих досках пола. Решительно, это уединенное место подходило для работы идеально, если только человек обладал способностью трудиться посреди всех этих ветерков и шелеста длинных колосьев. Леди, которая появилась внезапно, очевидно, привыкла к расправе с неистовыми чудаками: "Мистер Клеменс только что отправился в город. Вы найдете его в гостях у шурина". Теперь, когда Марк Твен оказался в пределах слышимости обыкновенного окрика, стало ясно, что погоня велась не напрасно. Я тронулся в путь как можно скорее, и мой возница, звучно ругаясь, без особых приключений спустился на тормозах к подножию холма. В те несколько мгновений, которые истекли между звонком в дверь шурина и ее открыванием, я впервые подумал о том, что Марк Твен, может быть, занят сейчас другими делами, более важными, чем пустая трата времени в обществе лунатиков, сбежавших из Индии, даже если те преисполнены восторгом и преклоняются перед его персоной. Так или иначе, что я собирался делать и говорить в чужом доме? Вдруг гостиная окажется полной народа; может быть, там болен ребенок - как объяснить в таком случае, что я хотел всего-навсего обменяться рукопожатием с писателем? Вот как разворачивались события. Представьте просторную полутемную гостиную, огромное кресло, в кресле сидел человек - одни глаза - с гривой седых волос, темными усами, которые нависали над тонко очерченным, словно у женщины, ртом. Затем сильная ладонь квадратной формы сжала мою руку, и я услышал самый тихий, спокойный и ровный голос в мире: - Итак, вы говорите, что считаете себя должником и пришли сказать мне об этом. Вы не смогли бы вернуть долг с большей щедростью. "Пуф!" - из кукурузной трубки. Я всегда считал, что трубка с берегов Миссури доставляет курильщику наивысшее наслаждение. Только взгляните! Сам Марк Твен развалился передо мной в громадном кресле, в то время как я курил с почтительным видом, как это подобает в присутствии старшего. Прежде всего меня поразило, что он оказался пожилым человеком. Однако после минутного размышления я сообразил, что дело обстоит иначе, а еще через пять минут, причем глаза наблюдали за мной неотступно, заметил, что седина - всего лишь случайность самого обыденного свойства. Он был абсолютно молод. Я тряс ему руку, раскуривал его сигару и слушал, как он говорит, этот человек, которого я полюбил, находясь от него на расстоянии