297 >

считать  стирку  роскошью.  Па,  то и дело сплевывая, жевал табак, а когда
раскрывал  рот с иной целью, говорил как человек образованный. Тут крылась
какая-то история, но я не мог проникнуть в ее тайну.
   На  следующий  день  Человек,  исполненный печали, я и прочие пассажиры
начали  настоящее  восхождение  в  Скалистых  горах.  Наши недавние усилия
ничего  не  стоили. Поезд добрался до ужасной кручи, и его расформировали.
Пять  вагонов  прицепили  к двум локомотивам, а два других - к одному. Это
было  милосердным  и  предусмотрительным  мероприятием,  но сам я оказался
настоящим  идиотом,  потому  что  мне  взбрело  в  голову  посмотреть, как
чувствует  себя  муфта  сцепления  двух  концевых вагонов, в которых ехали
Цезарь  и  его  сокровища.  Кто-то  потерял  или  съел нормальную муфту, а
машинист   нашел  в  тендере  какую-то  железку  не  толще  проволоки  для
изготовления  жилетных  цепочек,  и...  "авось  сойдет". Вы поймете, что я
пережил,  когда  на  крутых  подъемах  эта  сцепка  работала  во всю мощь.
Вообразите,  что  вас  влекут  по  симлинскому  утесу  на  крючке дамского
зонтика.  Далеко  впереди,  на  две  тысячи  футов  над  нашими  головами,
вздымалось плечо горы, накрытое, словно эполетом, длинным противообвальным
туннелем.  Первая партия вагонов тащилась на четверть мили впереди. Позади
извивалось  и  петляло  железнодорожное  полотно, слева чернела бездна. Мы
поднимались все выше и выше до тех пор, пока и без того разреженный воздух
поредел  еще  сильнее,  и  "чанк,  чанк,  чанк"  пыхтящего  паровоза стало
ответствовать тяжкое биение изнуренного сердца.
   Мы  прокладывали путь  сквозь  пестроту  светотени туннелей  (кошмарные
пещеры, сложенные из неотесанных бревен), время от времени останавливаясь,
чтобы пропустить поезд,  идущий вниз. Одно такое чудовище, составленное из
сорока платформ,  груженных рудой,  едва  сдерживали под  дружный хохот  и
вопли тормозов четыре локомотива.  Наконец после краткого обозрения доброй
половины Америки,  распростертой в  нескольких лигах  под  нами  на  манер
географической карты, мы остановились перед входом в самый длинный туннель
на  гребне перевала (около десяти или  одиннадцати тысяч футов над уровнем
моря).  Локомотив пожелал  перевести дух,  а  пассажиры -  заняться сбором
цветов, которые нахально просовывали головы сквозь щели в обшивке вагонов.
У какой-то пассажирки пошла носом кровь,  остальные дамы распростерлись на
скамьях,  хватая воздух широко открытыми ртами в такт пыхтению паровоза, а

Следующая

297 >