294 >

 Через Великий перевал; как человек по имени Гринг показывал мне одеяния
                               для покойниц

   После  многих  проволочек  и   длительного  восхождения  мы  подошли  к
перевалу, похожему на все боланские перевалы в мире. Этот назывался Черным
каньоном реки Ганнисон. Мы поднимались уже много часов и достигли скромных
семи-восьми тысяч футов над уровнем моря, когда перед нами открылось узкое
ущелье, куда не проникали солнечные лучи, где скалы стояли отвесной стеной
высотой в две тысячи футов.  Река, усеянная острыми камнями, ревела и выла
в десяти футах под нами.
   Железнодорожное  полотно  было  устроено  по очень простому принципу: в
поток  свалили  кучу  мусора,  а сверху уложили рельсы. В этой сумасшедшей
езде  было  нечто таинственное, вызывающее изумление, захватывающее дух. Я
остро  переживал  все  это  до  тех пор (в путеводителе, наверно, отыщется
хорошенько  приукрашенное описание), пока не пришлось молить всевышнего за
безопасность поезда. Нельзя было рассмотреть, что творится ярдов на двести
впереди.  Казалось,  что по прихоти безответственного потока мы въезжали в
земные  недра.  Затем  показалась  массивная  скала,  а  за  ней  открылся
удивительно   извилистый  поворот.  Машинист  увеличил  давление  пара  до
предела,  и  мы  обогнули  скалу чуть ли не на одном колесе. Река Ганнисон
скрежетала  зубами  под  нами.  Вагоны  нависали  над  водой,  и,  случись
что-нибудь  хотя  бы  с  одним рельсом, ничто на свете не спасло бы нас от
гибели.  Я  чувствовал,  что  в  конце  концов  что-нибудь  да произойдет.
Страшное,  мрачное ущелье, шипение воды цвета нефрита и забавные россказни
кондуктора убедили меня в том, что катастрофа неминуема.
   Миновав  Черный  каньон и другое ущелье, мы плавно выезжали на открытую
местность  на  высоте  девять  тысяч  футов  над  уровнем  моря,  когда за
очередным  поворотом неожиданно наткнулись на плотину, переброшенную через
пустынные воды. Была ли это дамба или наполовину разрушенная каменоломня -
сказать трудно.
   Локомотив  успел  издать  дикое  "Уу!",  но  слишком  поздно.  Бык  был
великолепен. Бог знает, почему этот скот и его супруга выбрали для моциона
именно  железнодорожное  полотно.  Ее  отбросило  влево,  а  его  захватил
скотосбрасыватель  и,  перекатив  разик-другой, зашвырнул по самые плечи в
воду.   Меня  поразило  бессмысленное,  изумленное,  тупое  выражение  его
величественной  физиономии.  Он  даже  не  рассердился. Не думаю, чтобы он

Следующая

294 >