Редьярд Киплинг. От моря до моря - Глава XXXI
278 >
неграми по болотам, расторгать браки и буйствовать по собственному усмотрению. Впрочем, им совершенно необязательно сознавать свою силу, чтобы с легким сердцем творить беззаконие. Что касается регулярной армии (этой милой крохотной армии), то она предоставлена самой себе. Ее удел - истекать кровью в отдельных экспедициях, преуспевать на поприще науки и время от времени собираться на масонские празднества и так далее в этом роде. Регулярная армия слишком немногочисленна, для того чтобы играть видную политическую роль. А вот бессмертные остатки Великой армии Республики - иное дело. Это действительно крупная беспринципная политическая сила... Исходя из всего сказанного, приходится сделать вывод, что нельзя намеренно закладывать фундамент любительской военной машины, которая слепа и безответственна... Благодарите меня за то, что я умеряю "размахи маятника", то есть диапазон этой лекции, и приглушаю звуки той какофонии, которую мне пришлось выслушать в Ливингстон-Сити, и, кроме того, умалчиваю о некоем редакторе и его заместителе (последний обладал нравом ручного кугуара или горного льва), который, как мне рассказали, весьма умело "редактировал" диспутантов в оффисе ливингстонской дневной газеты. Упуская тысячи других важнейших подробностей, я поведу нить своих рассуждении с рассказа об узкоколейке, которая тянулась к Соленому озеру. Поездка из Дели в Ахмадабад майским днем показалась бы блаженством в сравнении с этим путешествием, которое было настоящей пыткой. Вокруг расстилались только выжженная солнцем пустыня и пыльные солончаки. Помещение для курящих не было предусмотрено, и я сидел в уборной вместе с кондуктором и старателем, который голосом засыпающего младенца рассказывал о жестокостях индейцев. Ругательства одно за другим лились из его рта так же свободно, как простокваша - через кувшинное горлышко. Не думаю, чтобы он сознавал, что произносит нечто неподобающее, но девять из десяти выражений были для меня в диковинку, а одно заставило приподнять брови даже кондуктора. - Когда человек один и ведет лошадь на поводу через холмы, он заговаривает с самим собой, потому что ничего другого не остается, - сказал высушенный всеми ветрами вещатель ужасов. Передо мной возникло видение - этот человек, который при свете звезд попирал ногами тропу Баннак-Сити, изрыгая при этом проклятие за