247 >

внимательно выслушал меня и тут же, не сходя с места, переплюнул. Ведь ему
приходилось  иметь  дело  с  медведями  и  индейцами (не менее чем с двумя
десятками  разом),  он  превосходно  знал  реку Йеллоустон и носил на теле
следы  индейских  стрел.  Его глаза видели, как, привязав к столбу, сожгли
живьем  женщину из племени Ворон. Он сказал, что она пронзительно кричала.
И  только  в  одном  старик  действительно  не  врал - в том, что касалось
достоинств местного плёса, кишевшего форелью.
   Это  была правда. Я вылавливал форель с полудня до наступления сумерек,
и  рыба  клевала  так,  будто  упитанная  форелевая муха никогда прежде не
садилась  на  воду.  Семь  часов  подряд  я  трудился на галечных берегах,
дрожавших в мареве, где мои ноги запинались об обрубки деревьев, аккуратно
срезанных  резцами бобров; трудился у самой кромки зарослей осоки, которые
были  густо  заселены  насекомыми и кишели жабами и водяными змеями; стоял
над  дрейфующими  по  воде  бревнами  в благодатной тени больших деревьев,
затенявших  омуты,  в  которых пряталась самая крупная рыба. Склоны гор по
обеим  сторонам  долины  излучали тепло, как это бывает в пустыне, а сухой
песок  вдоль  железнодорожного  полотна, где я наткнулся на гремучую змею,
казался на ощупь раскаленным железом.
   Форель  не обращала внимания на жару. Она рассекала грудью кипящую воду
реки  в  погоне  за  мухой и получала ее. Не хочу прослыть хвастуном, но я
прекратил  счет на сороковой рыбине, а поймал ее уже через два часа. Рыбки
были  небольшие  (весили  не  более  двух  фунтов),  но  сражались, словно
тигрята,  и я потерял не одну муху, прежде чем приспособился к их уловкам.
О боги! Это была настоящая рыбная ловля, несмотря на то что кожа лоскутами
слезала с моего носа.
   Когда  наступили  сумерки,  Янки Джим, протестуя, оторвал меня от этого
занятия и утащил ужинать в хижину. Рыбной ловлей я был подготовлен к любым
неожиданностям  и  поэтому,  когда  он представил меня молодой женщине лет
двадцати  пяти,  с  глазами, опушенными ресницами, словно у молодой газели
("На   шейке   покоилась   очаровательная  головка,  колеблющаяся,  словно
колокольчик  на  грядке"),  я не сказал ни слова. Все это словно входило в
программу  дня.  Она  выросла  в  Калифорнии  и была замужем за владельцем
скотоводческой  фермы,  которая  стояла  "неподалеку,  вверх по реке". Она
гостила  вместе со своим мужем у Янки Джима. Мне известно, что эта женщина
носила  комнатные  туфли  и не пользовалась корсетом, но я знаю также, что

Следующая

247 >