216 >

он предложил составить союз удилищ. Агент страховой компании промолвил: "Я
не  задержусь  в  Портленде,  но  могу  представить  вас человеку, который
наведет  на  рыбу".  Потом оба рассказывали небылицы, а поезд мчался через
леса.  Вдали  виднелась  снежная  голова какой-то горы. Там, где местность
была  открытой,  появились виноградники, фруктовые сады, пшеничные поля, и
каждые  десять  миль  - два-три десятка деревянных домишек и не менее трех
церквушек  (большой город имел бы тысячи две населения и безграничную веру
в свое великое будущее). Время от времени мелькали яркие рекламные стенды,
которые  призывали  людей оставаться на постоянное жительство, строиться и
осваивать  землю. В больших городах нам удавалось покупать местные газеты,
узкие,  как  лезвие  ножа,  но  вдвое  острее,  -  издания,  переполненные
рекламами  на  новые  жатки  и  сноповязалки,  сведениями о ценах на скот,
перемещениях  именитых  граждан ("чья слава простирается далеко за пределы
их местожительства - на целые мили по Гарлемской дороге"). Эти листочки не
отличались изяществом, но все они призывали добрых людей ходить за плугом,
строить  школы  для  ребятишек  и заселять холмы. Только однажды я обратил
внимание  на  резкую весьма патетическую смену настроения. Мне показалось,
что  чья-то  молодая  душа  изливала  свое горе в стихах. Редактор втиснул
строки  между цветистыми объявлениями агента по продаже земельных участков
(человека,  торгующего  землей  с  помощью  лжи) и портного-еврея, который
распродавал  "шикарные" костюмы по "сногсшибательно низким ценам". Вот эти
четверостишия. Думаю, они говорят сами за себя.

                   Бог создал и укоренил сосну,
                   Вершину в небо вознес.
                   Они выжгли сосну, чтоб поднять цену
                   На пшеницу, на рожь и овес.
                   Процент за душу погибшей сосны
                   До самого неба возрос,
                   А цена на пшеницу не меньше цены,
                   Подскочившей на рожь и овес.

   Люди с  поджатыми губами и пронзительным взглядом,  которые садились на
поезд,  не  станут  читать  эти  строки,  а  если  прочтут,  то  ничего не
постигнут.  Да  хранит  небо  ту  бедную сосну,  которая подпирает небо  в
пустыне.
   Когда  к  составу  прицепили дополнительный паровоз  и  оба  локомотива
тяжело задышали,  кто-то сказал, что мы начали подниматься в горы Сискию*.
Собственно говоря, подъем начался от самого Сан-Франциско, и вот, проезжая

Следующая

216 >