206 >

о них некий американский поэт:

                    Мужчина - огонь, женщина - пакля.
                    Приходит дьявол и начинает дуть.

   В  Америке  "пакля"  пропитана  огнеупорным  составом, что не лишает ее
абсолютной  свободы  и  широкого  кругозора.  Вследствие  этого количество
"несчастных   случаев"  не  превышает  обычного  процента,  установленного
дьяволом  в  каждом климате, для каждого класса под этими небесами. Однако
свобода девушки оборачивается и недостатками. Не хочется об этом говорить,
но  она - особа непочтительная, начиная со своей сорокадолларовой шляпки и
кончая  пряжками  восемнадцатидолларовых  туфелек.  Она дерзит родителям и
людям,  которые  годятся  ей  в  дедушки. По какому-то давнему обычаю, она
обладает  правом  первенства  при  общении с любым посетителем, и родители
терпят  это,  что иногда приводит к неловкостям, особенно когда заходишь в
дом по делу.
   Предположим,  он - известный торговец, она - светская дама. Минут через
пять  хозяин  исчезает,  вскоре  скрывается  жена,  оставляя вас наедине с
очаровательной девушкой (это не подлежит сомнению), но все-таки вовсе не с
тем,  ради  кого  вы  пришли.  Она  болтает  без  умолку, и вам приходится
улыбаться.  В  конце концов вы уходите, сознавая, что потратили время зря.
Раза  два  я  тоже испытал подобное. Однажды даже осмелился настаивать: "Я
пришел  именно  к вам". - "Приходите тогда в контору. А дома распоряжаются
женщины,  вернее, моя дочь". И он говорил правду. Богатый американец - раб
своей  семьи. Его эксплуатируют ради презренного злата, и мне кажется, что
его  удел  -  одиночество.  Женщины  получают монеты, ему достаются только
шишки.  Дочери  американца  ничем не угодишь (я говорю, конечно, о людях с
деньгами).  Девушки принимают подарки как само собой разумеющееся. Однако,
если  разражается  катастрофа,  они быстро взрослеют, и, покуда обладатель
миллионов   сражается  с  превратностями  судьбы,  дочери  принимаются  за
стенографию  или  пишущую  машинку. Я понаслышался о таком героизме из уст
девушек,   среди   друзей  которых  числились  сильные  мира  сего.  Семья
обанкротилась,  и  Мэми,  Хэтти  или,  скажем,  Сэди  отпускала горничную,
расставалась  с  экипажем,  сладостями  и, вооружившись "Ремингтоном N 2",
скрепя сердце отправлялась на заработки.
   -  И  вы  думаете,  что  я  вычеркнула ее из списка друзей? Нет, сэр, -
молвило  видение  с  алыми  губками,  разодетое  в  кружево, - такое может
случиться и со мной.

Следующая

206 >