20 >

проводил, твердил свое, даже если этому прямо в лоб противоречили факты.
   Но,  необходимо  подчеркнуть,  это  упрямство  росло в нем с годами. На
страницах  этой  путевой  книги  мы встречаемся в самом деле с еще молодым
человеком,  чья  позиция  только определяется. Определяется здесь же и его
тенденциозность,  но  все  же  он  следует  живым впечатлениям, настоящему
художественному  чутью,  он  прислушивается  к голосам самой жизни. Натура
человека  сказывается  и  в  отношении  к  тем  книгам,  которым он отдает
предпочтение,  и,  надо  признать,  литературный  вкус  Киплинга был сколь
стойким,  столь же и разборчивым. От своего школьного учителя, побывавшего
в  России  уже  после  Крымской  войны,  Киплинг  услыхал  имена Пушкина и
Лермонтова.  Он  испытывал  глубокое  уважение к Толстому и в начале XX в.
возглавил английский юбилейный Толстовский комитет.
   Конечно,  трудно представить себе позиции более несхожие, особенно в ту
пору!  Но непоколебимая мужественность Толстого, проявляющаяся в описаниях
того,  "как  умирают  русские солдаты", не могла не импонировать Киплингу.
Ему  так и не удалось совершить одно литературное паломничество, о котором
он  мечтал,  именно  посетить  Стивенсона,  жившего  в далекой Океании, на
островах  Самоа. Зато в этой книге он описывает, как ему удалось совершить
другое  литературное  паломничество  -  к  Марку  Твену.  А  Калифорнию он
рассматривает как бы сквозь страницы Брета Гарта.
   Замечательно  удается  Киплингу  описание различных ремесел, рукоделья,
например, в Бирме, в Японии, и это не случайно. Киплинг вышел из среды так
называемых  "прерафаэлитов",  группы  художников  и  поэтов,  стремившихся
возродить  средневековые,  еще дорафаэлевские кустарные промыслы. Доктрину
"прерафаэлитов"   Киплинг   не   разделял,  считая  ее  надуманной,  чисто
эстетской,  но  воспринял  от  них  любовь  к хорошей ручной работе, ладно
сделанному  предмету.  В  этом  отношении  он  многое  воспринял  от отца,
прекрасного  рисовальщика.  Они  даже  сотрудничали,  причем  Джон  Локвуд
Киплинг  испытал со стороны сына обратное воздействие, которое сказывается
в  его  интересной,  к  сожалению совсем забытой, книге "Человек и зверь в
Индии".  Это, собственно, совместная книга: в ней стихи Киплинга-младшего,
проза  и  рисунки  Киплинга-старшего;  а  в  целом  книга проникнута духом
специфической   киплинговской  достоверности,  подлинности  в  изображении
человека и его близкой связи с природой.
   Иногда  Киплинга  упрекали  за "журнализм" в худшем смысле, имея в виду

Следующая

20 >