178 >

стихией.
   - Штормит юго-восточнее, - сообщил капитан. - Вот и разгулялась волна.
   "Город  Пекин"  оправдал  свою репутацию. Он довольно резво переваливал
через гребни, не зачерпнув ни ведра воды... пока его к этому не принудили,
то есть он все-таки хлебнул добрую порцию зеленоватой жидкости в назидание
по   меньшей   мере   одному   из  пассажиров,  который  не  видел  прежде
переполненных шпигатов*.
   Однако настоящее представление началось позже.
   - О,   кажется,   недурно   качает,   -   пробормотал  старший  стюард,
распластавшись наподобие морской звезды на столе, заставленном посудой.
   -  Скажи  пожалуйста,  качает,  -  буркнуло  черное привидение, которое
вылезло из кочегарки.
   -  Долго  ли  будет качать? - забеспокоились женщины, собравшиеся в так
называемом  "дамском  салоне",  который по американским обычаям именовался
"общественным  залом". В сумерках промелькнул старший помощник капитана. С
его бородатой физиономии стекала вода.
   - Не натянуть ли штормовые леера?  -  сказал он и, преследуемый волной,
вразвалку побрел на корму.
   -  К  вечеру  судно  будет  купать свои загородки, - молвил пассажир из
Луизианы.  Там, в Луизиане, на речных пароходах понятия не имеют, для чего
служат фальшборты.
   Мы  отобедали  под оглушительный аккомпанемент посуды (эмансипированные
пивные  бутылки  своими  прыжками  превзошли  собственные пробки) и грохот
разошедшегося  гонга,  который приглашал пассажиров к столу, когда ему это
заблагорассудится.
   Но  настоящая  качка началась после обеда. Пароход действительно "купал
свои  загородки",  как предсказывал человек из Луизианы. Каждые полчаса, с
точностью   до   секунды,   прибывала   громадная   волна  -  тогда  гасло
электричество,  грохотал  винт и сотрясались палубы. При этом нас норовило
вытряхнуть   со  стульев,  и  довольно  бесцеремонно.  Иногда  приходилось
держаться за стол обеими руками.
   И  тогда я узнал, как выглядит настоящий страх. Он был разодет в черные
шелка  и  сражался  с  самим  собой. По вполне понятным причинам пассажиры
сбились  в  стадо  и  приставали  с расспросами к любому офицеру, которому
случалось  пробираться  через  салон.  Никто  не трусил - боже упаси! - но
каждый  проявлял  повышенный  интерес  к  любой  информации.  Беспокойство
удвоилось, когда судно накренилось особенно зловеще.
   Страх  олицетворяла дородная красивая леди с изящными манерами; ей была
точно  известна  цена  человеческой  жизни,  и она наверняка разбиралась в

Следующая

178 >