177 >

были  проиграны  благодаря случайному промаху. Лотерейные билеты продаются
более  или  менее  открыто  в Иокогаме и Гонконге, а сам розыгрыш (тут все
единодушны) не заслуживает упреков.
   Мы   покорились  однообразию  двадцатидневного  путешествия.  Рекламные
объявления  Тихоокеанской  почтовой  не соответствуют действительности. Их
пакетботы  с  паровыми  машинами способны покрыть положенное расстояние за
пятнадцать  суток  только  при  самых  благоприятных  ветрах  и надлежащем
давлении  пара  в  котлах.  Например, "Город Пекин" развивал жалкие десять
узлов, то есть тащился шагом, неподобающим его громоздкому корпусу.
   "Вот поймаем ветер,  и  дела пойдут веселее",  -  твердил капитан.  Это
четырехмачтовое судно может нести изрядное количество парусов. Дело в том,
что  далеко  не  безопасно гонять  пароходы через  эту  океанскую пустошь,
обходясь "голыми" мачтами, как на атлантических лайнерах.
   Однообразие моря убийственно. Мы разминулись с опрокинутой тюленебойной
шхуной. Ее днище было густо облеплено чайками. В прохладных предрассветных
сумерках  она походила на труп. Птицы чуть слышно посвистывали, они словно
управляли  шхуной.  Даже когда Тихий океан настроен миролюбиво, биение его
пульса  весьма ощутимо. Уже через сутки после выхода из Иокогамы нос судна
то  взлетал  вверх,  то с шумом окунался в воду, хотя на ее поверхности не
было  заметно ни единого гребешка. "Идет крупная зыбь, - сказал капитан, -
но   вообще-то  "Пекин"  -  очень  сухое  судно.  Случись  что,  справится
как-нибудь...  правда, мне кажется, на этот раз нам не придется подвергать
его  испытанию".  Капитан  ошибся.  В  течение  четырех  суток мы вызывали
угрюмое  раздражение  северной  части Тихого океана, и сутки эти завершила
весьма  тревожная  ночь.  Все  началось  с  того,  что море посерело, небо
покрылось   торопливыми  облаками  и  поднялся  встречный  ветер,  который
сократил  суточный переход на пятьдесят миль. Затем с юго-востока (прямо в
борт)  принесло  зыбь,  никак  не связанную с ветром, который разгулялся в
окрестностях, и шестнадцать убийственных часов мы валялись с борта на борт
по ее склонам.
   В  тиши гавани, сидя за завтраком в салоне корабля, под бортом которого
ползал паровой катеришко, некий газетчик воображал, что находится на борту
"величественного лайнера". На просторе, когда рваное плечо волны заслонило
горизонт, судно это превратилось в "старую калошу", "веселенькое местечко"
и  прочее  не  слишком  лестное,  так как тут уж пришлось заискивать перед

Следующая

177 >