168 >

   - Япония  желает  занять место  среди  цивилизованных наций,  -  сказал
профессор.
   - Вот  откуда все страсти.  Можно прослезиться,  наблюдая за  усилиями,
направленными не в  ту сторону,  за этим копанием в безобразном ради того,
чтобы  добиться признания у  людей,  которые белят  свои  потолки,  красят
черным каминные решетки,  сами камины -  в серое, а экипажи - в желтое или
красное. Микадо одевается в золото, в голубое и красное; его гвардия носит
оранжевые   штаны   в   голубую   полоску;   миссионер-американец  обучает
молоденькую японку  носить  челку,  заплетать волосы в  поросячий хвост  и
перевязывать его лентой,  окрашенной синей или красной анилиновой краской.
Немец продает японцам оскорбительные хромолитографии и этикетки для пивных
бутылок.  "Аллен  и  Джинтер"  наводнили Токио  своими  кроваво-красными и
светло-зелеными банками с табаком. И перед лицом всего этого страна желает
шествовать навстречу цивилизации!  Я прочитал всю Конституцию Японии -  за
нее  дорого заплачено ярко размалеванным омнибусом,  катящимся по  здешним
улицам.
   - Уж  не  собираешься ли  ты выложить весь этот вздор о  японцах у  нас
дома? - спросил профессор.
   - Собираюсь. И вот почему. В грядущем, когда Япония променяет все свои,
так  сказать,  первородные  права  на  привилегию  быть  обманутой  своими
соседями  на  равных  условиях,  влезет  в долги за свои железные дороги и
общественные  работы,  финансовая  помощь Англии и аннексия станут для нее
единственным  выходом  из  положения.  Когда  обедневшие даймё снесут свои
драгоценности     торговцу     древностями,     а     тот    продаст    их
коллекционеру-англичанину;  когда  все японцы поголовно оденутся в готовое
европейское  платье; когда американцы поставят свои мыловаренные заводы на
берегах  японских  рек,  а бординг-хаузы - на вершине Фудзиямы, кто-нибудь
обратится  к  подшивке  "Пионера"  и  заметит: "Все это было предсказано".
Тогда  японцы  пожалеют,  что  по  собственной воле связались с гигантским
сосисочным  автоматом  цивилизации.  Что  заложишь в приемную камеру, то и
получишь,  только в виде фарша, черт возьми! А теперь отправимся взглянуть
на гробницу сорока семи ронинов*.
   -  Все  это  уже  было  сказано  и намного лучше, - отозвался профессор
apropos тех мелочей, которые я подметил.
   Расстояния  в  Токио  измеряются  минутами  и  часами.  Сорок  минут на
джинрикше,  если рикша бежит изо всех сил, приблизят вас к городу; еще два
часа,  считая от Уэно-парка, приведут к знаменитой гробнице. По пути вы не

Следующая

168 >