15 >

Киплинг  в первую очередь ищет черты, обеспечивающие жизнеспособность. Это
очень  важный и привлекательный оттенок его позиции. "Он первым, - писал о
Киплинге  один  критик, - наметил тот взгляд, который потом стали называть
"антропологическим",  т.  е.  мысль  о  том,  что  "представления  другого
человека о достоинстве и чести могут в корне отличаться от нами принятых и
в   то   же   время   заслуживать   уважения".   Потом,   правда,  тот  же
"антропологический"  взгляд был доведен до крайнего релятивизма, до полной
относительности  в представлениях о человеческих ценностях, когда и топор,
и костер в качестве средств правосудия оказались тоже достойными уважения.
Но    изначальный   толчок,   благодаря   которому   стойкие,   застарелые
предубеждения  были  расшатаны,  сыграл  роль  действительно благотворную.
Киплинг  не  был,  конечно, ни первым, ни единственным, кто это сделал, но
все  же  он  был  среди  первых, постаравшихся понять истинно другую точку
зрения,  из  другого  мира.  И  его  повествовательный,  "сказовый" прием,
позволявший  персонажу  самовыявиться,  устремлен был к той же цели. И его
любимый  герой-лазутчик  успешно  выполнял  свою  задачу,  потому что умел
вжиться  в  чужой  мир.  Как  Маленький Пилигрим, Киплинг при всем немалом
высокомерии  в  свою очередь прежде всего внимателен, он готов отнестись с
уважением к трудолюбию, стойкости, к определенному нравственному укладу, в
каком  бы  национальном  обличье  все  это  ни  выступало.  Конечно, нужно
помнить,   что  у  Киплинга  не  какое-то  отвлеченное  человеколюбие.  Он
высматривает  подходящих,  перспективных  подопечных,  подчиненных  или по
меньшей  мере  зависимых партнеров. Он нигде не говорит: "Этот народ и без
нас  обойдется". Скорее его идея такова: "Если без нас здесь обойдутся, то
тем  хуже для нас". Характерно рассуждает он в Гонконге, предлагая вывести
особую  породу туземных англичан, которые и не думали бы отсюда уезжать, а
пустили  бы  корни,  вросли  бы  в  почву  и  тем  самым укрепили бы здесь
британские позиции. И он говорит об этом без иронии, без тени улыбки, хотя
сам  еще  находится во власти комплекса англо-индийской "второсортности" и
униженности. Таким образом, его обостренное и часто очень верное понимание
других  нацелено не на то, чтобы этих других предоставить самим себе, а на
то,  как эффективнее их подчинить, присоединить, присвоить. Так рассуждает
он о Бирме, обо всем Дальнем Востоке.
   Однако  тут  в  самом  деле нужно ввести меру относительную. Перед нами

Следующая

15 >