127 >

взрослые уехали  развлекаться среди  вишневых садов.  Бесенята работали за
них  и  одновременно находили время,  чтобы  повозиться на  лестнице.  Мой
покорный  слуга,  по  прозвищу  Епископ  (прозванный так  из-за  серьезной
наружности,  голубого передника и гамаш),  -  самый подвижный из всех,  но
даже его энергия не объясняет статистических выкладок профессора...
   Я  видел в  Японии труд особого рода,  который приносит урожай неземных
плодов.  Занятие это  чисто  артистическое.  Целый  административный район
Киото  принадлежит ремесленникам.  В  этой  части  земного шара  мастер не
обзаводится вывеской,  хотя о  нем могут знать в Париже или Нью-Йорке (это
их  дело).  Чтобы  разыскать его  заведение в  Киото,  англичанин вынужден
рыскать по трущобам в сопровождении гида.
   Я  наблюдал за работой в трех мастерских: в первой занимались фарфором,
во второй - клуазонне*, в третьей - лаками, инкрустацией и бронзой. Первая
пряталась  за  мрачным деревянным палисадом и вполне могла быть принята за
лавку  старьевщика.  Хозяин  сидел  напротив  крохотного  сада  (не больше
четырех  квадратных  футов),  где  в  грубом каменном горшке росла, словно
вырезанная   из   бумаги,  пальма,  накрывавшая  тенью  карликовую  сосну.
Остальное  пространство  занимали гончарные изделия, готовые к упаковке, в
основном  современная  сатсума*  -  продукция, которую можно приобрести на
аукционах.
   -  Это  делай,  посылай  Евлопа,  Амелика,  Индия,  - спокойно объяснил
японец. - Плишла посмотлеть?
   Он провел нас через веранду полированного дерева и  показал печи,  чаны
для  замешивания глины  и  помещения,  где  крохотные капсулы  для  обжига
ожидали  свою  партию  керамики.  В  производстве японской и  бёрслемской*
керамики много  различий чисто технических,  которые,  впрочем,  не  имеют
принципиального значения.  В формовочной мастерской,  где делают заготовки
для  сатсумы,  гончарные круги  вращают  вручную.  Они  подогнаны с  такой
точностью, что их биение не превышает толщины человеческого волоса. Гончар
сидел на чистом мате,  рядом была расставлена чайная посуда.  Слепив вазу,
он осмотрел ее,  с удовлетворением покачал головой и, прежде чем приняться
за следующую,  налил себе чаю. Гончары жили тут же, рядом со своими печами
и поэтому выглядели не слишком привлекательно.
   В   помещении  живописцев  все  было  иначе.  В  домишке,  напоминавшем
шкатулку,  сидели  мужчины, женщины и подростки, которые раскрашивали вазы
после первого обжига. Сказать, что все их принадлежности были аккуратны до

Следующая

127 >